Профессор улыбнулся. Он держал фонарь прямо под белоснежным камнем, в том месте, которое было бы точкой пересечения, если бы между тремя выпавшими камнями провели линии, а в центре расположился треугольник. Доктор поднял руку и коснулся поверхности. Она была слегка шершавой в этом месте, словно замерзла. Потом он провел пальцами по камню вокруг этой точки.
— Ага! — воскликнул он. — Так я и думал! Это нам ощутимо поможет. Чик, положите руку вот сюда. Что чувствуете?
— Шершавость, — ответил Чик, коснувшись точки пересечения. — Едва заметную, но еще холод и… и притяжение.
— А теперь пощупайте здесь.
— Тоже холод и притяжение, доктор, но на ощупь гладко. Что это доказывает?
— Давайте выясним; вам понятно значение термина «электролиз»? Отлично. Что ж, должна быть еще одна подсказка — не точно такая же, но дополнительная, или, скорее, дополняющая, — с земной стороны. Возможно, один из вас наткнулся на нее, проживая в доме, — профессор пристально посмотрел на обоих спутников. — Вы не находили пятна или чего-то в этом роде на стенах, потолке или полу в какой-либо из комнат?
Оба покачали головами.
— Ну, оно должно там быть, — нахмурился доктор. — Я уверен, что, если бы мы вернулись сейчас, то смогли бы отыскать такое явление. С этой стороны его очень легко объяснить: это всего-навсего расщепляющий эффект тока, постоянно воздействующий на точку контакта или пересечения. Воздействуя на этой стороне, он наверняка оставляет какие-то следы и на той.
Уотсон все еще водил пальцами по белому камню. Он однажды уже чувствовал этот холодный магнетизм — когда стоял босиком на «пятне» во время поединка с Сенестро.
— Из чего он сделан, профессор?
— Этого мне выяснить не удалось. Я бы назвал это нейтральным элементом в силу отсутствия более подходящего термина — нечто, что соприкасается с обеими частями спектра.
— Обеими частями спектра?
