– Я не о том… О каком эксперименте он говорил? – пристально посмотрел я на дочь. – Тебе известно что-то?
– Я не совсем поняла, – ответила мне Оля, – но… попробуй-ка свалить вон то дерево, – она указала на вековой дуб.
– Шутишь?
– Попробуй, – настоятельно попросила она. Я подошёл к дубу. Несмотря на обретённую вместе с бессмертием недюжинную силу, мне ни за что бы не удалось вырвать его с корнем. Я обхватил ствол, напрягся и… без особого труда вырвал здоровенное дерево.
– На что же тогда я способна? – прозвенел голос Клавдии.
– Предлагаю не проверять, – прорычал я, швырнув дуб. Он пролетел пару сотен метров и приземлился, повалив несколько многолетних деревьев.
– Мне следует теперь вас опасаться, – сказала Оля, обхватив руками живот и желая защитить своё дитя.
– Возможно завтра зелье, даровавшее нам силу, полностью выйдет из организма, – пытался я успокоить окружающих, ощущая их замешательство.
– Только сначала… могу я взять немного вашей крови для анализа? – попросил Григорий.
Я посмотрел на Клавдию, ища поддержки:
– Думаю, нет смысла отказываться, сила может пригодиться нам в будущем.
– Митя и это предусмотрел, – улыбаясь, прошептала Оля.
В бездействии время тянулось медленно. Мы с Клавдией по-прежнему охотились по ночам, но теперь были осторожнее. Гриша проводил дни за приготовлением своего зелья, а Оксана присматривала за Олей днём, пока я отдыхал после ночных вылазок в лес.
Моя дочь продолжала хорошеть день ото дня, живот её рос. Я любовался ею, но, опуская глаза на выпуклость под грудью, ощущал дикую боль. Оля отворачивалась, читая мои мысли, а я молча извинялся. Моё сердце сжималось в такие моменты, но я не мог смириться с неизбежным.
– Что мы будем делать, когда она родится? – спросила меня Оксана декабрьским утром, когда я вернулся с охоты и нырнул к ней в постель.
– Думаю, нам стоит оставаться здесь. Изба очарована, и мы в безопасности, – я запустил ладонь в её волосы и, захватив несколько локонов, поднёс их к лицу, вдыхая их неповторимый аромат.
– Но Митя может в любой момент беспрепятственно появиться здесь, – возразила она, привыкшая к моим выходкам и уже не придававшая им особого значения.
– Он ничего не сделает нам, милая. Он сам дал нам возможность увеличить силу. Не для того же, чтобы нападать на нас? – ответил я, отпуская прядь волос.
– Я никогда раньше не сомневалась в решениях инспектора, но сейчас… – задумалась она.
– Мы должны ждать, Оксана. И заботиться об Оле.
Я положил голову на подушку так, что теперь наши лица были всего в паре сантиметров друг от друга, и я мог тонуть в её прекрасных глазах.
– Она стала прехорошенькой. Вот только… – Лидванская, в отличие от меня, была занята другими мыслями.
– Что тебя беспокоит?
Я почувствовал её терзания.
– Что будет после того, как она родит наследницу? С ней, с нами?
Оксана зарылась в одеяло. Я слышал, как она плачет.
– Любимая, Митя не допустит, чтобы она вступила в права. Он рождён, чтобы уничтожить её. Когда она достигнет семилетнего возраста… Меня больше беспокоит моя дочь.
– Мы все волнуемся за Олю, Александр. Ты заметил, как она изменилась? – раздался её голос из-под одеяла.
– Она ещё краше, чем прежде… – констатировал я.
– Я не о том… Она теперь стала… другой. Разве ты не видишь?
Я откинул край одеяла, чтобы видеть Оксану.
– Женщин меняет материнство.
– Да, но не так, – возмутилась та.
И тут раздался стук в дверь. Это была Оля:
– Эй, прекратите обсуждать меня! Я всё слышу! Даже если не слышу ваши голоса, то слышу мысли…
За дверью раздались удаляющиеся шаги. – Куда это она? – встревоженно посмотрела на меня Оксана.
– Я догоню её.
Быстро одевшись, я выбежал из избы. Оля в одной сорочке, босая стояла на снегу. Я снял с себя фуфайку и накинул ей на плечи.
– Сейчас же зайди в дом, ты простудишься, – велел я.
– Только не теперь…
Она говорила с безразличием, и я понял, какие изменения имела в виду Оксана.
– Оленька, прошу тебя, – постарался я быть ласковым, хотя на деле очень злился из-за её упрямства.
– Скоро Митя придёт, я останусь ждать его.
Она скинула фуфайку, я поднял её и вновь водрузил на плечи дочери.
– Марш в дом! – зарычал я.
– Ну, ладно, – так же безразлично ответила она и направилась в избу, – я чаю заварю.
Через двадцать минут все мы собрались за столом. Благодаря чудодейственному зелью Григория пищи у нас всегда было предостаточно. Сегодня на завтрак у нас были бутерброды с «московской» колбасой, варёные яйца и печенье с клубничным вареньем. Клавдия неплохо поужинала этой ночью, и развлекала нас пением. Я же с удовольствием выпил чай и съел пол палки колбасы.
– Что будем делать, когда придёт Митя? – спросила Оксана.
– Зачем вообще он придёт? – обратился к Оле Григорий.
– У него есть информация о моей дочери, – ровно ответила девушка, поглаживая живот. – Да, у нас телепатическая связь, папа, – эти слова она адресовала в ответ на моё недоумение.
– То есть ты знаешь обо всём, что он планирует сделать? – уточнил я.
– Надеюсь, что обо всём, – с загадочной улыбкой ответила она.
– Ты хитришь, Оля!
