Дела в морге обстояли как нельзя лучше. Дюжий санитар, любитель поэзии, принял версию Семена, как наиболее очевидную. В его практике уже был такой случай, когда неразговорчивые ребята с золотыми цепочками и мохнатыми кулаками приехали забирать труп такого же мохнатого типа.
Тогда он благоразумно не стал спорить, хотя никто не предъявил ему документа, свидетельствующего о родственных связях с покойным. Сейчас он удивлялся: какая муха его укусила? С какой стати он уперся и отказал просителям, рискуя в прямом смысле собственной головой, которая теперь просто раскалывалась? Хорошо еще память не совсем отшибло, иначе он мог сейчас выяснять у уборщика не подробности ночи, а собственную фамилию…
У больничного персонала тоже бывает законный перерыв. Семен и Глеб сидели на скамейке в ажурной тени от старой березы. Вокруг медленно прогуливались пациенты, кто-то так же мирно посиживал на свежем воздухе. Кто-то общался с родней, кто-то – с соседом по палате, кто-то просто грел кости на солнышке.
– Сегодня трупов не будет, – произнес, глядя в пространство, Курносый. – В реанимации всего один мужик. Вчера срочную операцию делали, вырезали кусок тонкой кишки. Отойдет от наркоза и переведут обратно в палату. Как я раньше сюда не попал работать? Лучше места у меня за последние годы не было.
– Если б еще здоровье мог поправить. Здесь случайно нет бесплатных процедур для персонала?
– Пусть хотя бы не выгоняют. А насчет здоровья… Было оно у меня после дембеля, не жаловался. Вот мозгов под гражданку заточенных не хватало. Иначе по-другому бы сложилось.
Слепой понимал, что должен сейчас ухватиться за кончик нити и попробовать вытянуть побольше. Помимо пражской истории его действительно интересовало, как бывшего спецназовца Семена Ершова угораздило стать уголовником Курносым. Но он молчал, не было у него сейчас настроения играть на нервах, заниматься психологическими изысканиями.
Курносый сам говорил – медленно, с долгими паузами после каждой фразы:
– Злился я на всех штатских. Пока мы дерьмом на войне умывались, они ходили себе чистенькими. Смотрели мимоходом по ящику новости в перерыве между футболом, как мы там мудохаемся – у самих в зубах «Мальборо», одна рука у бабы на теплой жопе, в другой фужер с бухлом.
– Ну, не все так красиво жили.
– Эти были на виду, в глаза лезли. Короче, понял я, что был полным лохом, что война для всей Москвы просто картинка. Тогда ведь не было еще ни взрывов в метро, ни «Норд-Оста».
Возле двери приемной притормозила «скорая», через заднюю дверцу микроавтобуса вынесли носилки. Врач в белом халате начальственно помахал Семену рукой, подзывая его ближе, и Ершов в своем светло-зеленом халате с клеенчатым фартуком отправился к нему.
Через минуту вернулся.
– Пострадавшего после аварии привезли. Пока еще дышит, но не жилец. Спрашивал, все ли там у нас в ажуре, готовы ли принимать контингент. Не могут, блин, спокойно видеть персонал без дела.
– Иди тогда.
– Да там и так уже шик-блеск. Чище, чем у живых. А у меня еще четверть часа законного отдыха… На чем я остановился, на штатских суках? Не хочу тебя обидеть, да ты, по-моему, и не принимаешь на свой счет. По всему видно – и тебе пришлось повоевать… Только не подумай, я никому не завидовал. Просто злился на самого себя, что дурили меня замполиты в Афгане красивыми словами. Если б я еще сразу после Афгана на гражданку ушел, тогда, может, и вписался бы. А я только в девяностом выпал из родного гнезда. Ни профессии, ни связей, торговать не умею. Чирикать на каждом углу: «Весь мир бардак, люди – продажные твари?» Я бы не смог, я бы лопнул от злости. Вот и пошел зарабатывать деньги как умел. Используя полученные навыки.
– Так ты уже здесь, на гражданке здоровье посадил?
– Знаешь, сколько пуль из меня вытащили? Шесть. Думал все придется делать через трубочку – дышать, жрать, срать. Запаса прочности хватило, чтоб без трубок обойтись. Но нормальной работы я с тех пор не видал.
– Как же ты так подставился?
– Загранкомандировка – Злата Прага. Бывал?
– Приходилось.
– Брали хороший куш, все было четко расписано. Но кто-то из своих заложил, чтоб урвать побольше. Перехватили нас на маршруте и раздербанили по первое число. А если б я там получил свою долю, все могло бы по-другому обернуться. Тогда я вроде как на развилку попал. Только выбор не от меня зависел – его другие сделали…
Сплюнув себе под ноги, он растер плевок подошвой.
– Хотя это еще бабушка надвое сказала. Может, разорвало бы меня от денег быстрей, чем от злости. С ними ты будто всплываешь со дна на поверхность. Только ведь можно, как водолазы, кессонную болезнь получить.
– И ты не пробовал узнать, в чем тогда было дело?
– Видел бы ты, каким я вышел из больницы. Чтобы разбираться нужно лошадиное здоровье.
– Так ты один, значит, выжил, если не считать того самого предателя?
– Думаю, не я один. Смутно видел, как ребята бросились врассыпную. Бугра нашего точно завалили, насчет остальных не знаю.
– Я, конечно, не в курсе законов тайги. Но всю жизнь думал, что за подставы жестоко мстят.
