Этот тонкий намек отрезвил Северуса и заставил вспомнить, что Гарри вообще-то инвалид, человек с физическими недостатками. И если здоровому магу трансгрессия и безвредна, то больному мальчику с ограниченными возможностями та же трансгрессия может серьезно повредить… На какой-то миг ему стало страшно — неужели он собирался навредить Гарри?! Вот почему он так сопротивляется, отказывается против незнакомого и, возможно, опасного для него способа транспортировки. С трудом собрав развалившегося себя в единое целое, Северус сдавленно сказал:
— Хорошо, Гарри, хорошо… поедем на поезде.
В результате они прибыли в Хогвартс не рано утром, а вечером. На станции Хогсмида их дожидалась одна-единственная карета с запряженным в неё фестралом. Гарри погладил шелковистую шею и задумчиво спросил:
— Они, наверное, очень умные, да?
— Почему ты так решил? — хмуро буркнул Северус.
— Ну… сам посуди. Его запрягли и отправили за нами, видишь, он один, без кучера. Сам пришел и сам же отвезет нас.
Северус дернул плечом и молча забрался в карету, не желая разговаривать. Гарри вздохнул и полез следом. Уселись на разные сиденья, друг напротив друга. Умный фестрал развернул карету и неспешной рысью покатил её по дороге. После недолгой молчаливой дорожной тряски, Гарри виновато обратился к отцу:
— Пап, ну прости…
Северус грустно посмотрел на него и покачал головой:
— Это ты меня прости, Гарри. Я не имел права применять к тебе силу. Ты был прав, а я… чуть не совершил ошибку.
Гарри облегченно улыбнулся и пересел к отцу, зарылся под бок, и дальше они ехали молча в полном согласии и гармонии друг с другом.
В Хогвартсе на них обрушился целый ворох новостей. Красочно живописали парадный зал, Рождественский пир, сам Святочный бал. Рассказали о нарядах и о том, кто с кем был на балу. Гермиону — представляете? — пригласил Виктор Крам, Флер была с Роджером Дэвисом, а Седрик привел на бал свою девушку Чжоу Чанг. Невилл был с Джинни, а Полумну Лавгуд пригласил какой-то Барри Бернар. Кроме того, Рон по секрету шепнул Гарри на ухо, что Хагрид, оказывается, полувеликан. И что мадам Максим на него из-за этого рассердилась, они с ним расплевались и разбежались, причем мадам Максим громко уверяла Хагрида, что она «просто широка в кости».
Другие тоже на ушко Гарри нашептали, что Рон и Гермиона прямо на балу разругались в пух и прах из-за Виктора Крама. А профессор Грюм на одном уроке превратил Драко Малфоя в белого хорька. Гарри ужаснулся:
— Господи, зачем?!
А Драко сам виноват! Отказал Джинни Уизли на её приглашение, причем в грубой форме, сказал, что рыжие девчонки не в его вкусе. Рон полез заступаться и… слово за слово, дошло до дуэли, Малфой увернулся от проклятия Рона и послал в него Фурункулюс, но промахнулся и попал по деревянной ноге хромающего между парт профессора Грюма. А тот решил, что напали на него и запульнул с разворота в Малфоя каким-то проклятием, отчего Драко ненадолго превратился в хорька-альбиноса. На этом месте Гарри уже хохотал вовсю, даже не пытаясь сдерживаться или хоть как-то проявить сочувствие к Драко.
Невилл взволнованно доложил Гарри, что драконологи искали Марию Мирабеллу, чтобы забрать её в заповедник, но, к счастью, он успел написать бабушке, и Железная Леди Августа отстояла право на обладание драконицей. Когда владелец румынского заповедника встал на дыбы и потребовал «сей же час» вернуть украденное имущество, бабуля Долгопупс поджала сухонькие губки, вынула из ридикюльчика свою коротенькую волшебную палочку и приложила драконовладельца неслабым таким проклятием, от которого он сразу образумился и понял, что не следовало обзывать потомка древнего рода вором. Потом она из того же ридикюльчика достала чековую книжку и стальное перо и быстрым росчерком выписала некую сумму, при виде которой хозяин заповедника чуть не захлебнулся слюной, согласился со всем и вся, простил всё и удалился. Вот так бабушка купила Невиллу дракона.
Марию Мирабеллу не стали никуда забирать, оставили в загоне Серенгети. Успокоенные драконы, поняв, что их не собираются разлучать, залегли в неглубокую спячку до весны, прекрасно уместившись в пещерке.
Седрик на следующий день отловил Гарри и передал кусок пергамента, на котором скрупулезно и дотошно записал прослушанную под водой песенку-подсказку для второго тура. Гарри с нетерпением развернул и прочитал:
Ищи, где наши голоса звучать могли бы,
Но не на суше — тут мы немы, словно рыбы.
Ищи и знай, что мы сумели то забрать,
О чем ты будешь очень сильно горевать.
Ищи быстрей — лишь час тебе на розыск дали
И возвращение того, что мы украли.
Ищи и помни, отправляясь в этот путь, —
Есть только час, потом пропажи не вернуть.
Гарри непонимающе посмотрел на Седрика:
— Что это за бред?
— Согласен… — угрюмо кивнул тот. — Ради исполнения этого бреда мне придется в течении часа плавать в озере в поисках… короче, того, что украдут неведомые похитители… Скорей всего, в их роли выступят русалки, живущие в нашем Черном озере.
— И что? — продолжал не понимать Гарри.
