Когда церемония закончилась, он остался перед официальной пещерой, чтобы пожать множество рук.
Ромель подошел последним.
— Вот теперь будет весело! — сказал он в качестве шутки, но его голос звучал вовсе не шутливо, хотя осталось непонятным, что скрывается за густым занавесом его волос.
— Мне придется нелегко, — согласился Джед, — и мне понадобится любая помощь.
— Конечно, — откликнулся Ромель, не в силах скрыть зависть, — но сначала надо закончить со свидетелями.
Заседание, прерванное церемонией вступления, не касалось непосредственно Джеда. Это было дело старейшин, которые уже возвращались в официальную пещеру. Без сомнения, Ромель заговорил об этом только для того, чтобы затронуть другую тему. Джед почти услышал свист предательского лассо своего брата.
— Как ты думаешь, — продолжал Ромель гораздо громче, чем следовало, — чудовище, укравшее Первого Выжившего, похоже, то самое, которое ты слышал в Начальном Мире?
Вот оно что! Конечно, Ромель сделает все возможное, чтобы никто не забыл, что Джед нарушил табу барьера. И теперь Ромель укреплял позиции. Настоящий удар он нанесет позднее.
— Я не знаю, — бросил Джед в ответ и направился в Официальную пещеру.
Там установили переносной прожектор, и Джед, усаживаясь, сосредоточился на отраженных от присутствующих эхо. Все старейшины были на своих местах, свидетели сидели в углу.
— Кажется, мы остановились на Выжившем Меткалфе, — сказал председатель собрания Эвримен. — Он уже начал рассказывать, что он слышал.
На середину вышел худой нервный человек. Он явно был сильно смущен и все время сплетал и расплетал пальцы.
Он начал с извинений:
— Я не мог слышать происходящее достаточно четко. Я как раз возвращался из сада, когда услыхал, как вы закричали, вы и Первый Выживший. Я помню несколько впечатлений от случившегося, полученных благодаря вашим голосам.
— Как звучало это явление?
— Не знаю. Оно было примерно человеческого роста.
Свидетель все время поворачивал голову из стороны в сторону, и это очень раздражало. Волнообразные движения волос, которые закрывали его лицо — так как он был Волосатое Лицо, — напоминало Джеду пульсирующую плоть чудовища из Начального Мира.
— Вы слышали его лицо? — спросил Эвримен.
— Нет. Я был слишком далеко.
— Помните вы о… о таинственном звуке?
— Не помню ничего похожего на молчаливый звук, который слышали другие.
Меткалф был Волосатое Лицо; Эвримен — тоже, так же как и два других свидетеля, которые уже дали показания. Никто из них не получил психического ощущения от ревущей тишины. Так же, как и на Верхнем Уровне, никто из Волосатых Лиц не услышал невероятного неслышного шума, производимого чудовищами!
Джед откашлялся, с трудом проглотил слюну и помассировал затылок. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя так плохо!
Эвримен поблагодарил Меткалфа и вызвал следующего свидетеля.
Слушания длились уже два периода и становились скучными. В конечном счете свидетели разделились на две категории: на тех, кто слышал сверхъестественный звук, и остальных.
Но у Джеда были и другие заботы. Он все меньше верил, что чудовища пришли, чтобы наказать его за переход барьера. Ведь страшная опасность не исчезла после его раскаяния, и это могло означать, что или Свет не принимает его раскаяния, даже самого искреннего и глубокого, или что нарушение табу никак не связано с действиями чудовищ.
Джед сосредоточил все внимание на пришедшей ему в голову третьей возможности. «Для начала предположим, что я был прав, когда думал, что Тьма и Свет представляют собой физические силы. Предположим далее, что в своих поисках я чуть было не обнаружил какой-то важный факт. И предположим, наконец, что чудовища, согласно гипотезе сопротивляющиеся моему успеху, обнаружили мою удачу. Разве они не сделали бы все, что в их силах, чтобы заставить меня отступить?»
Он громко чихнул, прервав Эвримена на самой середине вопроса. Очередным свидетелем был мальчик; его взволнованный голос показывал, что он расслышал таинственные звуки.
Старейшина Эвримен дополнил свой вопрос:
— И как ты опишешь эти… ощущения?
— Как будто безумные крики отражались от моего лица. Я продолжал их слышать, даже когда затыкал уши пальцами!
Ребенок стоял, повернувшись к Эвримену, и Джеду трудно было как следует расслышать его лицо. Вдруг он понял, что обязательно должен услышать его выражение. Обогнув каменный стол, Джед взял мальчика за плечи и повернул его так, чтобы тот находился прямо под звуками прожектора.
Так он и думал: глаза ребенка были широко открыты!
— Вы хотели задать вопрос? — спросил Эвримен, плохо скрывая свое раздражение.
— Нет, спасибо, — ответил Джед и сел на свое место.
Мальчик ходил с открытыми глазами, как и он сам. Три других свидетеля относились к той же категории. И все они испытали одинаковые ощущения!
Неужели он был прав, предположив, что молчаливый звук каким-то образом связан с открытыми глазами? Он вспомнил о странной реакции его глаз во время ритуала возбуждения оптического нерва: было ясное впечатление, что у него перед глазами пляшут круги молчаливого звука.
