Когда он придумал это жестокое и несправедливое расписание и внедрил его в нашу жизнь, я чувствовала себя настолько опустошенной и раздавленной, что у меня не было сил спорить и ругаться. Я молча согласилась и безоговорочно следовала ему. Теперь же, когда мы снова разговариваем, выходные в родительском доме стали похожи на какое-то театральное представление: тетя Джени носится с детьми по дому, пытаясь за несколько часов переиграть с ними во все мыслимые и немыслимые игры, Лия и мама хлопочут на кухне, участвуя в пассивной войне за звание лучшей хозяйки, и, разумеется, папа с Винсентом, сидя в кабинете, то молчаливо смотрящие куда-то вдаль, то активно обсуждающие новостную повестку. Но в момент кульминации мы всегда собираемся за обеденным столом, и в эти мгновения мое сердце наполняется таким теплом и счастьем, что я каждый раз незаметно щиплю себя, чтобы убедиться: это не сон.
– Не давай им печенье! – ругает отца Винсент, заметив, как тот украдкой угощает внука. – Дэни, Лео, пока не съедите индейку, никаких сладостей!
Мальчики на мгновение замирают на месте, точно два диких зверька, ошарашенных яркой вспышкой света, но не проходит и минуты, как они возобновляют свой бег по кругу, сопровождая его странными криками и улюлюканьем.
– Ну ты, конечно, стратег, милый, – подтрунивает Лия, тяжело поднимаясь со своего стула. Стула, который раньше был моим. Теперь же я сижу прямо напротив, рядом с мамой и по левую руку от отца.
– Ее сегодня снова стошнило, – бурчит мне в ухо мама. – Это плохой знак.
Лия выходит из гостиной, прихватив со стола тарелку сладкого батата. Поймав одного из мальчиков (сейчас, когда они одеты в одинаковые красные свитера с каким-то мультяшным героем, я даже не пытаюсь угадать, кто из них кто), я вижу, как она что-то говорит ему на ухо, после чего он берет дольку с тарелки и отправляет ее в рот.
– Вкусно, – озвучивает эту сцену мой папа, расплываясь в улыбке. – Сынок, а вы когда уезжаете в круиз? Не передумали?
– С чего бы? Лия, правда, уже обчистила все наши карты, но отпуску быть, правда, мы решили немного отодвинуть наше путешествие, чтобы снова собраться всей семьей у вас на Рождество.
– Ой, это же так здорово! – ахает мама, сияя от счастья.
– Ну, а в круиз выдвигаемся сразу после, двадцать шестого декабря самолет до Майами, там два дня, и грузимся на лайнер, – говорит Винсент, поливая кусок индейки клюквенным соусом.
– А что врач говорит? Противопоказаний нет?
– Мам, у нас все хорошо. Не волнуйся.
– Ты же знаешь, я не могу не волноваться. Вы все – мои дети. Вот станут мальчики постарше, поймешь меня, – ворчит мама, выпивая остатки вина из своего бокала. – Ну значит, двадцатого числа мы сможем все вместе пойти на премьеру мюзикла Джесс. Она обещала достать нам билеты. Прям как раньше, пойдем большой дружной семьей!
То ли от словосочетания «как раньше», то ли от «большой семьей» меня передергивает. Челюсти активно пережевывают мягкую запеканку из зеленой фасоли до тех пор, пока я не перестаю чувствовать вкус.
Интересно, она уже успела пригласить Ника?
Однако мои эмоциональные качели, похоже, остались без внимания мамы и Винсента, а потому я слышу, как они живо обсуждают сюжет «Вестсайдской истории».
– … Это очень похоже на сюжет «Ромео и Джульетты», но здесь уже вражда не между семьями, а уличными бандами. Джесс, разумеется, играет главную женскую роль – Марию, сестру лидера одной из банд, а вот кто будет играть ее возлюбленного – Тони, я так и не поняла. Она называла мне имена артистов, но связь в тот день была такой плохой…
Обычно связь становится плохой исключительно в тех случаях, когда разговор перестает двигаться в нужном направлении. Даже Джесс прекрасно поняла, что причиной маминого чрезмерного участия и заинтересованности в ее судьбе стала необходимость любой ценой добыть «плюс один билет» для меня, ее до сих пор неустроенной дочери.
– Джени, ты о чем задумалась? – Сквозь гул в ушах прорывается мамин голос, когда она заглядывает мне в лицо.
– Догнать, догнать! – кричит один из близнецов, пробегая мимо.
– Можно тебя на пару минут? – говорю я, решительно вставая со своего стула.
– Что-то случилось? – встревоженно вклинивается папа.
– Все хорошо, просто женские сплетни.
Я предлагаю маме пройти в кабинет и, прежде чем закрыться там, встречаюсь взглядом с Винсентом. Он коротко кивает мне – словно одобряя этот непростой разговор.
– Интересно, выпадет снег на Новый год? В прошлом году мальчики так этого ждали, а в этом году будут встречать его под пальмой в Мексике, – говорит она, задумчиво глядя в окно. При этом она вкладывает в свои слова столько чувств и эмоций, будто это единственное, что ее сейчас по-настоящему беспокоит.
На самом деле она оттягивает неизбежное, как, впрочем, и я, когда, вместо того чтобы начать разговор, подхожу к книжным шкафам, давая себе время не только прочитать корешки книг, но и вспомнить счастливые мгновения прошлого.
