— Да, даже не представляю, как взять тебя в пустыню, если ты такая надоеда.
Моя грубость подействовала. Кира остановилась, развернулась ко мне и смачно влепила мне пощёчину.
— Я отменяю приказ Рума. Вали отсюда, я сама доберусь до дома.
— Сама вали, мне и тут хорошо.
Мы проходили мимо остановки, и я демонстративно присел на лавочку.
— Давай, давай, — подзадорил я её.
Кира развернулась и быстрым шагом направилась к повороту. Я смотрел ей вслед, пока её спина не скрылась за углом кирпичного здания. Отлично, — подумал я, прикрыв глаза, надо было найти моих преследователей. Хотя можно было и не искать, они вышли с той улицы, по которой мы только, что прошли с Кирой.
Мир и его команда. Все четверо. Последнего я не видел до этого, странно.
— Привет, присаживайся, — я похлопал по скамейке рядом с собой, позвав Мира.
— Ты совсем без страха, что ли? Мы тебя сейчас в инвалида превратим, — Мир сплюнул, останавливаясь рядом со мной.
— Да ладно, успеешь. Садись, говорю. Ты меня за что калечить-то собрался?
— За всё: за то, что лезешь куда не надо, за карцер.
— Тогда я тебя тоже калечить буду: в карцере я тоже был, за подставу в пустыне и за трусость, — я смотрел в глаза Миру. Неужели в Доблести есть такая мерзость? Я разочарован.
— За какую такую трусость?
— Ты не смог Руму признаться, что проворонил дежурство, что вы гуляли вместо работы. А теперь меня делаешь виноватым во всех своих проблемах. Если что, мы уже давно восстановили видео с камер наблюдения. Не тешь себя надеждой, что вы что-то удалили. Ты разочаровал меня. Вы смотрите на меня как на предателя, потому что я не в форме Доблести. Но после этого, я рад, что не отношусь к вашей секции. Для меня соколы всегда были верхом порядочности и честности, оказывается и здесь есть мерзость.
Кулак Мира прилетел мне в челюсть, я вытер кровь с разбитой губы.
— Что правда глаза режет?
Ещё один подскочил, чтобы ударить меня. Но Мир остановил его руку.
— Ты слишком глуп, юнец. Я не буду марать о тебя руки. И в соколах честь всегда превыше всего.
Он развернулся и пошёл прочь от меня. Остальные как собачонки поплелись за ним. А я уже подумал, мы сейчас подерёмся. Эх, скучный ты, Мир. Я уселся на скамейку, что-то мне нехорошо сегодня. Вроде и никаких нагрузок, а дышать тяжело. Я похлопал себя по карманам, баллончика нет. Точно, он же у меня в рюкзаке. А до дома далеко. Я прижался спиной к лавочке и закрыл глаза. По крыше остановки застучали капли дождя. Отдохну и попробую добраться до дома.
Кира
Нет, и что он себе позволяет? Думает, если мне нужна помощь, можно сказать мне что угодно? Мерзостный тип.
Я шла домой, широко размахивая руками.
Вообще-то не мерзостный, а очень даже ничего. Рыжий, как солнце. Веснушчатый. Мускулистый. Я вспомнила, как он мыл посуду. Здорово так выглядит. Тьфу, Кира. У тебя есть парень. Точно, парень. А без Захара я даже попробовать его найти не смогу. Блииин. Да он же специально меня разозлил, чтобы отделаться. Я развернулась на 180 градусов. Ну уж нет. Не получится. Я натянула капюшон пониже — начался дождь.
Быстрым шагом я вернулась к остановке. Он до сих пор сидел там. Вид у него какой-то странный. Да у него же приступ. Вот связалась на свою голову. Я подлетела к Захару, схватила его за плечи и начала трясти.
— Ну чего так сильно? — прохрипел он.
— Где баллончик? — прокричала я.
— Дома забыл.
— Тупица!
Так, сил препираться со мной у него явно уже нет. Обхватив Захара под мышки, я потащила его к себе домой. Тут близко. Только бы довести. Какой он тяжёлый. А вроде худенький. Ааа, только бы дотащить, пока он в сознании.
Если обмякнет, я его с места не сдвину.
Те десять минут, что я вела Захара до дома, показались мне вечностью. Наконец-то мы дошли. Я свалила его в углу ванной комнаты и включила душ. Кипяток. Пар расширит бронхи. Больше я ничего сейчас сделать не смогу. Ах нет, смогу. Оставив парня на полу ванной, я побежала на работу. Я живу в частном доме рядом с секцией. Бегом пара минут. В кабинете я схватила портативный ингалятор с лекарствами. Только бы успеть.
Захар так и сидел, прислонившись к стене. Иногда его сотрясал кашель. Я надела маску ему на лицо и включила ингалятор. Минут через двадцать Захару стало легче. Он смог говорить.
— У тебя есть сухая одежда? — прохрипел он.
Да, видок у него тот ещё. Мокрый, с разбитой губой, вместо нормального дыхания хрипы. Я вытерла кровь с его лица. Мужских вещей в моём доме не было. Хотя... Рюкзак, у меня лежит рюкзак Ивана.Это единственное, что у меня осталось от него. Я достала из шкафа большой дорожный рюкзак и вытряхнула его содержимое на пол. Светлая рубашка и светлые брюки, да Ваня любил светлые вещи. Большеваты для Захара, но лучше так, чем в мокром. Захар вышел из ванной, опираясь на стену и сотрясаясь от кашля.
— Держи, — я сунула ему вещи.
— Спасибо.
Он молча вернулся в ванную.
— Брось всё там, я кину постирать.