Он не как не мог ожидать от орущего Кости, что тот, не прекращая кричать, резко схватит его за амулет и попытается сорвать ключ с шеи. Но толстая цепочка прямиком из города будущего выдержала удар Ломика и сохранила амулет на шее Олега, который от резкого и неожиданного рывка повалился лицом в снег. Увидев это, Вороба закричал:
— Костян! Беги! За меня не парься, ведь ты сможешь воскресить меня! Спасай себя, это важнее всего!
— Молчи, тупица! — вскакивая на ноги, бросил Костя в ответ.
Двое солдат, чьи руки были свободными, тут же открыли огонь по беглецу из, но пули рикошетили от камня как от бетонной стены. Ломик со всех ног бросился к ближайшему углу, попутно крича Воробе во всё горло: «Раз уж взболтнул лишнего, то можешь рассказать ему всё! Не мучай себя понапрасну». Его друг лишь тихонько кивнул в ответ с легкой улыбкой на лице…
Холодный снег обжигал лицо Олега, а внезапное падение дезориентировало его. К тому моменту, как ему удалось вновь подняться на ноги и взять убегающего Костю на мушку, тот уже успел нырнуть за угол гаражного ряда. Опустив пистолет, он, не скрывая расстройства в голосе, сказал своим людям:
— Пофиг, ещё успеем добраться до него. Самое главное — мы узнали, что эти пушки могут пробить каменную кожу, а это значит, что Косте осталось жить считанные часы… — Олег подошёл к Воробе и врезал ему по лицу, вложив в свой удар весь гнев, скопившийся у него внутри. Зрачки Димы зажглись ярко-фиолетовым огнём, но толку от его способности в таком положении было ноль, — а теперь, Димас, будь добр, объясни мне, что ты там ляпнул про «воскрешение», — последовал ещё один удар, который сломал пленнику нос, — я ведь буду избивать тебя, пока ты не выложишь всё начистоту…
— Главный приз этой игры, — отплевываясь кровью сказал Вороба, — Всемогущество, и чтобы получить его нужно собрать три ключа и вставить их в дверь в концертном зале.
— В концертном зале, говоришь, — удар коленом в живот, — ну пойдём посмотрим на твою таинственную дверь.
Трутни капитулировали полностью и окончательно, передав всю власть в руки Пети и его офицеров. В ответ на этот благородный шаг навстречу миру им было дано письменное обещание, что все выжившие после этой кровопролитной войны трутни получат свободу и смогут беспрепятственно влиться в новое общество, которое Петя собирался построить по заветам Роберта.
Командир ЗОА, вместе со своими офицерами и делегацией генералов, ещё буквально двенадцать часов назад сидевших на последнем заседании с пока ещё живым президентом, прибыл в особняк трутней. В крайне возбужденном состоянии, сопровождаемый постоянными косыми взглядами со всех сторон, Петя приказал отвести его в одну из подвальных комнат этого дома, о которой ему рассказали по пути сюда.
Два лакея распахнули перед ним главный вход, но он даже не взглянул на них в ответ. Вся делегация, видя эту неприкрытую грубость, пожала плечами, с сожалением посмотрела на молодых парней, держащих двери, и тут же рванула вслед за своим командиром.
Спустившись на подвальный этаж, Петя вдруг остановился в нерешительности и обернулся, глядя на одного из генералов. В этом взгляде читалось явное «Веди!», поэтому молодой, но далеко не глупый офицер, быстро понял всё, что от него требуется. Он возглавил длинную процессию и повёл её по извилистым подземным коридорам, которые с момента устранения масок пережили множество перестроек и перестановок.
Наконец они вошли в небольшую комнату, в которой были лишь небольшой рычаг на стене у двери и белоснежная пластиковая бочка, подвешенная за плотно закрытую крышку к потолку. Петя уставился на неё своим горящим взглядом и, обращаясь одновременно ко всем своим подчиненным и в пустоту, сказал с крайнем трепетом:
— Прежде чем мы откроем её я хочу услышать эту историю ещё раз.
— Конечно, — один из генералов-трутней шагнул вперёд, — мы взяли Роберта в плен как только войска ЗОА отступили за портал. По совету верховного главнокомандующего и с одобрения президента было принято решение заточить его в бочке с самой мощной кислотой, которую только смогли достать наши учёные. Собственно эта бочка сейчас висит перед вами. Само «заточение» видел лишь президент и, с его слов, как только кислота коснулась кожи Роберта, то тот начал биться в конвульсиях от ужасной боли. Но можем ли мы ему верить? Тут могло произойти сразу две вещи: первое — президент нам соврал, второе — сам Роберт мог обвести его вокруг пальца и искусственно изобразить свои ужасные муки. Так что вполне вероятно, что он всё ещё может быть вполне живым и здоровым.
— Открывайте, — бросил Петя, делая шаг к бочке, — я ЗНАЮ, что он жив, — он обернулся, и увидел, что ни один из его подчиненных даже не шелохнулся, — ну же, чего стоим! Открывайте, кому говорят!
Один из офицеров, что круглыми сутками крутился возле него, сделал шаг вперёд и сказал своему командиру:
— Думаю в этом нет никакой нужды… Ровно как и в вас…
— Чего? — Петя сделал пару шагов назад и прижался спиной к белому пластику.
