Используя подсказки из отражений, Вадим помогает раскрывать запутанные преступления. Он слышит отражения, получает ответы на собственные вопросы и за отзывы с другой стороны больно платит собой. Ему предстоит раскрыть тайны жизни серийного убийцы, который жестоко расправлялся со своими жертвами осколками зеркал, загадочно погибшего при невыясненных обстоятельствах много лет назад. Вадим отправляется в отражения, чтобы узнать причину, толкнувшую убийцу на преступления, но его в планы неожиданно вмешивается человека, сотканный из стекла, и осколки слепых зеркал. Чтобы в очередной раз вернуться из отражений, Вадиму предстоит заплатить дороже обычного. И не только собой.
– Впусти, – хмуро бросил Вадим волнам реки, которые смело накатив, скрыли пальцы его руки в толще мутной воды.
Ответа не последовало. Отражения на неспокойной водной поверхности безмолвствовали, но Вадим не отступал. Он поднялся, отряхнулся от капель надоедливого мелкого дождя и направился вдоль набережной к пешеходному мосту. Всё равно заговорят, он и не с такими приходил к тонкому взаимопониманию. Сейчас глубже возьмёт.
Тот, кто говорит с отражениями, говорит со смертью – самое частое, что слышал Вадим в свой адрес. Он не спорил и не отмахивался. Соглашался. Что ответить, если так и есть, если размытые силуэты с отражающих поверхностей отзывались, когда он просил помощи. Но отражения не всегда были открыты к общению. Вот и сегодня они молчали.
Пронизывающий холодом ветер встретил Вадима и его спутников на безлюдной набережной, заставил поёжиться и полностью застегнуть молнию на тонкой осенней куртке и накинуть капюшон.
Вадим потер озябшие руки и, присев на корточки, потянулся к воде. Там, в течении реки смутно отразились он сам и Алиса с Артёмом, брат с сестрой – лучшие из его друзей, единственные.
Осторожно дотронулся до воды: мутная и противная. Растворила река в себе по незнанию и наивности чужое нечистое начало, мечется теперь меж двух берегов, пытается выплеснуть обратно навязчивый мусор, хочет очиститься, излечиться, светлее стать и прозрачней, но не получается. Несётся ниже по течению, туда, где платина и шлюзы. Вниз резко с высоты упадёт, стряхнёт неряшливость, которую подхватила от людей, освободится и дальше побежит. Оживёт река, встрепенётся, и расправится. Может, чище вода станет, может, нет, неважно уже будет. Спокойной она из пены выйдет, гладкой и уравновешенной.
Вадим же в противовес реке неустойчив и ершист, разборчив и осторожен, требователен к окружающим и к себе. С самого себя спрашивает крайне строго, не жалеет и за промахи не оправдывает. Сделал – плюс гордости и самоуважения в копилку личных побед, не сделал – минус, выговор, беспощадный разнос собственной неспособности взять всё и вся вокруг себя под контроль. Не перехвалит лишний раз себя, не расплывется в сочувствии. Либо смог, либо нет. Сегодня и сейчас пока не смог.
Пальцы его руки исчезали среди набегающих волн, тут же появлялись на пару секунд и снова скрывались в тусклом потоке. Хотелось скорее освободиться от ответных приветствий реки, отдёрнуть руки, стряхнуть назойливое чужое прикосновение, подняться и идти прочь. Быстрее, ещё быстрее, бежать, не оглядываясь. Отмыться, согреться под теплым мягким пледом в удобном кресле с чашкой горячего чая в руке и забыть об этом месте, как о неприятном сне. Только мокрая гладь не отпускала, она отражала и прямо сейчас подсказывала.
Замер Вадим, не шевелился, почти не дышал. Показывали ему сейчас, оставалось только рассмотреть.
По поверхности воды пошли еле заметные круги, и проявились граффити. Огромные несимметричные головы уродливых людей угловато громоздились на хлипких шеях. Их белые безжизненные лица кривились в ехидных улыбках, чёрные невидящие глаза съехали к носу, тонкие прозрачные руки болезненно кривились в костлявых локтях, гнутые пальцы вздыбились в суставах безобразными шишками. На порванных майках корявых людей надпись. Одна и та же у обоих: «Верни. Мне. Моё».
Вадим надменно хмыкнул. Второразрядное искусство, да и создатели этих творений, похоже, далеки от классического видения мира и себя самих. Экспериментаторы-неумехи, бездари.
Он убрал руку от воды, как только отражение исчезло, и, медленно поднявшись, стал внимательно осматриваться вокруг. Поднял голову и задохнулся, когда наглый ветер цинично швырнул ему в лицо коктейль из пыли, сухой листвы и мелкого щебня с асфальтированной набережной. Запоздало прикрыл нос рукой, но не помогло. Едкий микс забился в глаза, нос и рот, противно заскрипев на зубах и пересушив губы. Он прокашлялся и рывком отряхнулся, зло выдохнув. Граффити. Граффити. Верни. Мне. Моё. Что за бред, что Вадиму, только что показали? Граффити.
Развернулся на месте и захлебнулся новым порывом ледяного воздуха. Чего пристал-то, ни к тебе пришёл, пропусти. Придерживая рукой капюшон толстовки, чтоб неугомонный ветер не драл волосы, он продолжил осматриваться и бросил беглый взгляд сразу вдоль всей ухоженной набережной. Граффити. Нет их здесь.
Над его головой висячий пешеходный мост с гигантскими тросами и массивными колоннами. Люди неспешно прогуливались по нему, фотографировались на фоне реки и любовались городскими пейзажами, невзирая на непогоду. Красиво, стильно, уютно. Только-только после реконструкции. Пешеходы до края моста доходили и обратно. Почему? Раздосадовано Вадим хлопнул ладонью самого себя по лбу. По ту сторону набережной, что? Ничего!
