– Живой… Да а что он мог, когда мы с начальством его в сауне вместе парились? Дадут окорот – и все дела!.. Ну а теперь, видишь, сверху на нас наехали! Политика… На хрен я вообще туда полез! – взорвался он вдруг. – Депутатского иммунитету захотелось! Дур-рак! Тут же, как волка, обложили! Представляешь? Месяца до выборов не хватило…
Вконец расстроился – и умолк.
Через малый люк они проникли в первый подвал, где Игорек нажал кнопку на врезанном в бетон пластмассовом квадратике.
– Слушаю, – продребезжало из дырчатого кружка над кнопкой.
– Это мы, Костик.
– Открываю.
Железная, перехлестнутая швеллерами перегородка двинулась вверх…
Над атоллом полыхал тропический полдень. Кипенно-белый песок выжигал глаза. Храмовая стража была готова к встрече.
– Утренний и вечерний идут рука об руку! – торжественно провозгласил Тупара.
Воины пали ниц. Пятеро молодых жрецов-грузчиков, став на колени, коснулись песка ладонями. Сам Тупара, как и подобает старшему жрецу, ограничился глубоким поклоном.
Будь она трижды проклята, эта осознанная необходимость! Оказаться в самом пекле бизнеса, никакого понятия о бизнесе не имея! Самсоныч сказал: не прогореть! Удержать «Торговый дом Челканова» хотя бы пару месяцев на плаву, а там, бог даст, такие наварим бабки на жемчуге, что прокурор в камеру сядет!
Его бы устами да мед пить…
Первые два дня Игорька изводил запах собственного пота – некогда было даже принять душ. Мотался как проклятый: то на склады, то в контору. На третий день стало полегче. В штате уже насчитывалось человек двадцать – все бывшие сотрудники «Атлантиды», штучные люди, рекомендованные лично Самсонычем. Принимать их пока приходилось на договор, поскольку трудовые книжки были арестованы вместе с прочими бумагами. «Торговый дом Челканова» рождался в муках.
Самсонычу было проще. Стараниями Игорька, с одной стороны, и Влада – с другой, ситуацию на Герреро он представлял себе в целом довольно отчетливо.
Мудрый аки змий, глава утопшего коммерческого материка начал свою деятельность на острове с гроссмейстерского хода: не в пример предшественнику, явился грозен и сразу дал понять, кто тут настоящий хозяин. На кого куры записаны! Собрав персонал, предупредил, что отныне все пойдет по-другому. Никаких вооруженных столкновений, никаких авантюр – чистая политика и чистый бизнес. Затем строго напомнил, что обозначенные в контрактах сроки истекают. Осталось что-то около месяца. Поэтому кто желает продлить договор, пусть позаботится об этом заранее. Иначе по истечении срока – расчет в шесть секунд и отправка домой.
Надо было видеть изумленные физии ученых! Действительно, захват заложника при таком раскладе представлялся очевидной нелепостью. Вот и славно. Будем считать, что на ближайший месяц террористы наши обезврежены.
А там – посмотрим…
Шел отлив. Лагуна как будто напрягала мышцы. Выпирали из воды коралловые бугры, жилы и прочая мускулатура дна. Сергей Самсонович (добавить пробковый шлем – вылитый колонизатор, как их рисовал когда-то прогрессивный датский карикатурист Херлуф Бидструп), рассевшись в шезлонге под дырчатой тенью маскировочной сети, брезгливо проглядывал заголовки сегодняшних газет. Про «Атлантиду» писали много и плохо. Мэр и губернатор пели, можно сказать, в один голос. Впервые. Похоже, крах Самсоныча сдружил всех.
«Планы этого ницшеанца, – озадаченно хмурясь, читал он, – доходили до идеи господства над всей страной…»
– Идиоты! – фыркнул бывший президент. – Какой Ницше? При чем тут Ницше?.. Ницшеанца нашли!
Утро началось скверно. Раздумав до поры брать Самсоныча в заложники, ученые принялись изводить его иным способом: все требовали развернуть им фронт работ. Особенно доставал этот кавказец – лингвист Алан.
– Ну посудите сами, Сергей Самсонович! – проникновенно втолковывал он. – Деревня на Уну – вырезана, на Сувенир вы меня не пускаете…
– И не пущу! – хмуро отвечал тот. – Нечего тебе там делать.
– С кем тогда работать? – наседал настырный лингвист. – Двух последних пленных я отпустил вчера.
– Почему?
– Потому что это отработанный материал. У меня словарный запас сейчас – больше, чем у них обоих!
– Ты мне вот что скажи, – со скукой перебил его Сергей Самсонович. – Ты язык выучил?
Алан сверкнул глазами и ответил на местном диалекте. Черт его знает, что он там произнес, но, судя по выражению лица, нечто малопристойное.
– А по-русски?
– Я прошу разрешить мне общаться с Тупарой.
Врал нагло. Имени жреца в прослушанной Самсонычем тираде не прозвучало вообще.
– Тупара сегодня убывает на Ана-Тарау.
– Но вернется же!
– Ну, вот тогда и посмотрим… Что еще у тебя?
– У меня, Сергей Самсонович (Алан с дерзким спокойствием глядел в глаза начальству), складывается такое чувство, что вы не совсем ясно понимаете смысл моего здесь пребывания… Выучить язык – чепуха. А вот определить его место среди прочих языков – это действительно важно. Вам ведь и самому хотелось бы знать, на котором мы свете.
