Это их боевой слон. Три буквы, составленные вместе, дают эффект редкого красноречия в зависимости от интонации. Заканчивая осмотр, врач распрямляется и произносит смачное «так!», что заливает солнечным светом самую сумрачную душу. Или, например, сухое задумчивое «так». Это нужно понимать так: «Ухудшения быть не должно, но полная уверенность будет только после вскрытия». Есть еще безысходное «так» в смысле «Это был хороший пациент, но он пренебрегал социальным страхованием, поэтому скопытится через пару месяцев». Следует еще выделить раздраженное «так». Клич абсолютной уверенности. Очень по-мушкетерски. «Ко мне, инфаркт, на два слова!» Или: «Между нами говоря, у вас роскошная лейкемия». И есть еще одно, произносимое мягким голосом «так-так», напоминающее вам военные фильмы и стрельбу из пулемета. Так-так… Очень мило, тихо-тихо… Пара трупов… Сожалеющая улыбка. Чуть ли не руки в стороны. Так-так. Твои дни того: так-так… Если ты любишь органную музыку, будет музыка… Оно пахнет хризантемами, это «так-так». Будто земля по крышке гроба: так-так. И ты понимаешь, что часы твоей жизни уже оттакали, в смысле оттикали. Здесь мы встречаемся с профессиональной жалостью. Гуманной стороной души лекаря, знающего, что ты отдашь концы и свидетельство о смерти на твое имя можно заполнять. И они наблюдают, с какой болью ты это переваришь. Но он поможет тебе, он сделает укол морфия. И ты протягиваешь ноги с удовольствием. Так-так, господин покойничек! Будет праздничек! Неважно, как твое имя, — ты пациент! Был — и нет пациента! Ух, они замечательные ребята, наши врачи! Клянусь, они умеют обрадовать, подбодрить.
Зарегистрировав это «ууффф!» профессора Бесикля, я все-таки решаю спросить:
— Ну, хорошо… А кроме этого?
— Вы ослепли, дорогой мои!
— Это как раз я понял, когда увидел, что больше не вижу, — криво усмехаюсь я. — Есть надежда на операцию?
— В вашем случае нет. У вас поражена грабо-невротическая система из-за отслоения сетчатки. Операция разрушит всякую надежду на выздоровление.
Мужчины — вы же знаете, каковы они: малейшая зацепка, и они хватаются за хвост самой призрачной химеры.
— Ага, значит, шанс на выздоровление все-таки есть?! — вскрикиваю я голосом тонущего, которому никак не удается утонуть.
— Хватит глупостей! Этот парень спятил, док! — гудит гнусный Берюрье. — Будто кто-то сомневается в этом деле. Твоя слепота, парень, это временное краткое явление, долго не продлится! Втолкуйте ему, док!
— Это что еще такое? — спрашивает вполголоса Бесикль.
— Его замена, — отвечает главврач.
Эта короткая презентация прошибает меня, как ток высокого напряжения. «Его замена»!
Выходит, я человек конченый, вычеркнутый из активного поголовья. И меня заменили!
Мой вопрос, с которым я все время пристаю, похоже, действует им на нервы.
— Ну хорошо, скажите, шанс есть?
Хруст суставов говорит мне, что профессор качнул головой.
— Да, есть, может быть, один из ста. Я вам честно скажу: этот шанс ничтожен.
— А ему больше и не надо, — обрывает Толстяк.
Фонтан брызг на мою физиономию указывает на то, что профессор делает укоризненное «тсс».
— Мы знаем аналогичные случаи, когда ослепший через некоторое время чудесным образом выздоравливал вследствие сильного эмоционального потрясения, поскольку, как я вам уже говорил, у вас задета грабо-невротическая система!
— Гробо-статическая! — передразнивает Берю. — Не задевай за живое!
Брошенное мне в нос вонючее облако от резкого выдоха профессора, явно страдающего несварением желудка, говорит о том, что док поперхнулся от смеха.
Но он продолжает свою лекцию, ничуть не обидевшись на выступление Берю.
— Мне известны только три случая, подобных вашему, когда наступило быстрое выздоровление. Больные самопроизвольно вылечились, и абсолютно без каких-либо последствий. Случай генерала по имени Портупье, ставшего слепым после взрыва бутылки шампанского в его штабе под Драгиньяном во время последней войны и совершенно чудесным образом вновь прозревшего в Лурде, куда он ехал окропить глаза святой водой и попал в дорожную аварию. Был случай со слесарем-сантехником, ослепшим в результате взрыва газового баллона, но уже через день он вновь обрел зрение, когда один букмекер дал ему хорошую наводку по ставкам на бегах. И третий случай, когда зрячий стал слепым из-за перенесенного шока, а затем вновь прозрел, когда упал с крыши. Сильная эмоциональная встряска, повторяю я вам, — ваша единственная надежда, месье. А пока я вам выпишу рецепт на покупку палки для слепых со скидкой. У меня есть очень хорошие предложения от торгового дома на авеню Клебер. Вы заплатите за нее только десять франков. Полагаю, вам будет абсолютно наплевать, что на ней написано: «Чинзано — любовь моя»?
На этом он прощается со мной и уходит.
И я остаюсь наконец наедине с Берю.
— Только не надо помирать раньше времени! — подбадривает меня Толстяк. — Даже если бы вообще не было случаев выздоровления, ты-то уж точно выздоровеешь, бык-производитель!
