Комок подступил к горлу и я, боясь захлебнуться, с трудом приподнялся, опираясь на локоть левой руки. Откинулся, как смог, подальше от места, где оказалось мое тело в момент пробуждения.
Тошнит меня долго и обильно, брызги разлетаются, попадая на руку и пачкая одежду, но остановиться я не могу, пока желудок полностью не выкинул все свое содержимое.
Выпрямился и попробовал сесть, однако в голове ощутимо зашумело и закружилось. Только и смог, что не удариться сильно головой, откидываясь обратно на спину.
Два года в самбо, которые я честно отходил, на разминках постоянно делали переднюю и заднюю страховки, прыгали с кувырком в длину и высоту через лежащих и стоящих товарищей.
На каждой разминке перед тренировкой, поэтому такие телодвижения натренировал на всю сознательную жизнь.
Мысль эта оказалась в голове сама по себе после рефлексивного движения головой, но вскоре пришло осознание, что память не пропала с концами, а я точно не какой-то овощ.
— Я ощущаю себя именно Олегом Протасовым, одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года рождения, место рождения — город Ленинград. Тогда еще Ленинград, — говорю сам себе.
Родители живы и вполне здоровы, купили к пенсии домик с участком в садоводстве рядом с Вуоксой, там теперь и живут постоянно. Последнее время я сам стал там постоянно пропадать, собирать грибы и прятаться от своих тяжелых мыслей.
Есть жена Вера и дочь Ксения. Но сейчас я в состоянии развода после двенадцати лет вполне счастливого брака.
— И это основная проблема в моей жизни. Других проблем просто нет, меня все остальное в жизни устраивает.
Работаю я уже десять лет в одном и том же сервисе, хорошо ремонтирую подвеску машин, осваиваю сейчас компьютерную диагностику. Зарабатываю очень неплохо для простого работяги, много благодарных клиентов, которых я не пытаюсь разводить на деньги, несмотря на давление со стороны хозяина сервиса. Есть мысли поменять место работы или даже арендовать свой подъемник, чтобы работать на себя с парой хороших приятелей.
Как обычно бывает у таких простых парней, что нужно работать на себя и тогда все пойдет еще лучше.
Сейчас из-за полного охлаждения в отношениях с женой и частично еще из-за этого и с дочерью, постоянно пропадаю на работе или у родителей на даче, эту неделю вот — плотно собираю грибы. Они как раз пошли нормально.
Пока воспоминания занимают голову, я потянулся всем телом и попробовал почувствовать руки и ноги.
— Все вроде в порядке, острой боли от переломов не ощущается, руки-ноги вполне меня слушаются, ничего на них не надето, типа кандалов или веревок, — чувствую я.
О, это очень радует. После того, что со мной случилось. А что вообще со мной случилось-то?
— Куда это я провалился?
— Первого признака принесения в дар богам на жертвенном камне точно нет. Или не богам, а какому-нибудь чудовищу с багровыми глазами.
Как говорит мне мое сознание, перечитавшее кучу подобных книг и пересмотревшее немало таких фильмов.
Тошнота проходит, только сейчас я осознал, что лежу на чем-то ровном и теплом. И теплота эта очень хорошая, стабильная такая.
Звуки шуршания полиэтиленового плаща напомнили о грозе, береге Вуоксы, месте под елями, где я спрятался переждать грозу.
Далее я начал смутно вспоминать, что со мной случилось: молнии за спиной, этот странный туман, гладкие скользкие стены, Голос, мигающие знаки на верхней крышке саркофага.
«Я жив!» — эта мысль затмила все ощущения.
И даже при полной памяти, и без ощутимых повреждений. Под боком я почувствовал что-то твердое, мешающее мне лежать, протянул руку и нащупал кусок дерева, похожего на полено, и еще под ним синтетическую, плотную ткань.
— Рюкзак! Полено из-под головы переместилось, — узнал я эти предметы.
На рюкзаке сейчас и лежит частично мое тело.
Что же еще у меня оказалось с собой перед тем, как я потерял сознание?
— О, я и это помню! Что потерял сознание в саркофаге!
Я еще раз потянулся, разминая тело и обнаружил, что ноги у меня разведены, сапоги немного скользят по поверхности, а между ног все также зажата корзина.
Неужели в ней остались грибы? Чувствуется, что она нелегкая и значит, что не пустая.
Глаза между тем немного привыкли к освещению, теперь я разглядел, что здесь темно не абсолютно, как показалось мне поначалу. Рассеянный свет откуда-то сверху немного освещает это место, где я очнулся. Тишина тоже оказалась неполной, где-то чуть слышно шумит вода. Сверху доносятся ритмичные порывы ветра, хотя в этом месте совсем не чувствуется никакого движения воздуха.
Ощущения присутствия кого-либо живого рядом нет, никто не дышит, не сопит, не шевелится. Слышны только шорохи от моих движений и шуршание плаща. Вот скрипнул резиновый сапог при попытке поменять положение ноги на более удобное.
— Можно и дальше лежать, только не ухудшаю ли я этим свое теперешнее положение? — приходит в голову мысль.
Может моего внезапного появления просто не ждали, а теперь жрецы кровавого культа спешно собирают храмовую стражу или охрану, чтобы поместить перемещенное тело в более печальное место? И гораздо более пугающие жизненные обстоятельства?
