Иногда герой настолько глуп, что предпочитет стать сталкером вместо того чтобы нормально поговорить. А другой герой - считает, что сообщать в полицию о факте преследования слишком хлопотно. Одним словом, жаньвани и сталкерверс.
========== Часть 1. Зеленый смузи ==========
Однажды вечером Чу Ваньнин вошел в кухню и обнаружил на столешнице светло-зеленый свежеприготовленный смузи в высоком стакане. И впервые с тех пор, как все это началось, ему стало действительно не по себе.
Нет-нет, на самом деле все было не совсем так.
Еще в тот момент, когда он раскрыл холодильник и увидел, что тот заполнен продуктами, которые он не покупал, и контейнерами с домашней едой, он уже начал сомневаться, а не выходит ли вся эта история со сталкером из-под контроля. Ко всему прочему, на холодильнике был закреплен неоново-зеленый стикер.
«Лучше позаботься о себе» — и, как показалось Чу Ваньнину, тон его был откровенно угрожающим.
Да и до этого случайно оставленный на его пороге букет нет-нет и заставлял его балансировать между лестными чувствами и ощущением некой навязчивости. В то время он не придал этому значения, хоть и оставил цветы в вазе до тех пор, пока те не завяли.
Он бросил взгляд через кухонный островок на кофейный столик в гостиной. Последняя партия оранжевых и желтых ромашек выглядела свежей и яркой.
Взгляд вернулся к смузи — на столешнице рядом так же был приклеен желтый стикер с единственной надписью.
«Выпей это».
«Да что это вообще такое?» — подумал он, поднимая стакан с соломинкой и небольшим бумажным зонтиком. Кто бы это ни сделал, он был как минимум со странностями.
Чу Ваньнин знал, что таким образом проявляет халатность. Он все еще не сообщил о сталкере в полицию. Подумывал сделать это, но почему-то до этого все еще не дошли руки.
Он осторожно понюхал смузи, но слабый аромат ничего не сказал о содержимом. Сделал пробный глоток, и был вознагражден богатым кремовым вкусом — сладким, с нотками зелени. Ингредиенты все еще трудно различались по вкусу, так что он решил даже не предпринимать попыток узнать, что в нем. Напиток не оказывал никакого негативного воздействия, так что он просто отнес стакан в гостиную, сел на диван и начал его потягивать.
Каким-то образом он знал, что все это дело рук одного и того же человека. Сначала цветы, затем коробки шоколадных конфет. После объявились османтусовые пирожные в бумажном пакете, подвешенном на дверной ручке. Все это было в общих чертах хорошо, даже романтично.
Но теперь всё это появлялось не под дверью, а на кухонном островке.
Ему действительно следовало бы давным-давно сообщить об этом в полицию.
Затем стали приходить письма. Чу Ваньнин на мгновение задумался о них, продолжая пить смузи. Некоторые из них были написаны неразборчивыми каракулями. Содержание немного различалось, но темой обычно был сам Чу Ваньнин: его внешность, привычки, то, как он держался, и что сталкер собирался с ним сделать. У всех таких писем была дополнительная особенность: писавший их человек обращался к себе в третьем лице и использовал «этот достопочтенный» вместо «я».
Другие получаемые им письма очень отличались, хотя по какой-то причине Чу Ваньнин был все равно уверен, что написаны они одной рукой. Почерк был аккуратен, а содержимое в поэтической форме повествовало о том, как незнакомец хотел бы побаловать Чу Ваньнина.
Кем бы ни был писавший эти строки, он никогда не обращался к себе в третьем лице и, казалось, лелеял нелепые фантазии об отношениях с мужчиной.
К тому времени как Чу Ваньнин вынырнул из воспоминаний, смузи было выпито. Со стаканом в руке он направился к раковине — и обнаружил второй желтый стикер на кране.
«Помой стакан».
Что ж, ему несложно было это сделать. Незнакомец ведь потрудился вымыть всю посуду, которую он оставил до этого в раковине, а затем еще и сделал смузи.
Он рассеянно вымыл стакан и открепил оба стикера — оба были написаны аккуратным почерком.
Уже на двери в спальню Чу Ваньнин обнаружил третий, оранжевый клочок бумаги, и ему потребовалось мгновение, чтобы собраться.
Это было уже сравнительно ново. Сталкер действительно успел побывать во всех комнатах его дома. Тому были свидетелями пустая корзина и аккуратно сложенные выстиранные вещи, иногда приветствующие его, когда он возвращался с работы.
«Когда будешь переодеваться, оставь свет включенным».
Написано это было знакомыми безобразными каракулями.
Что-то горячее расползлось в животе Чу Ваньнина. Ощущение неминуемой опасности и постыдного возбуждения. Этот человек, вероятно, оставил шторы открытыми. Вероятно, он будет наблюдать за его комнатой. Возможно, он находился прямо через дорогу.
Чу Ваньнин открепил стикер от двери — и так и остался стоять, дрожа от осознания происходящего с ним. Да кто захочет вообще смотреть на его тело? Не то чтобы там было за что зацепиться взглядом. Долговязый, бледный, угловатый. И стыд… стыд переполнил его, потому что он уже знал, что собирается выполнить чужие указания. Мысль о том, что на него будет смотреть человек, покупающий ему продукты, готовящий для него контейнеры с едой и пишущий о нем так, словно он действительно достоин всего этого потраченного времени… От одной лишь этой мысли Чу Ваньнина бросало в дрожь от желания.
Покраснев до кончиков волос, он вошел в спальню.