Встреча с адвокатом подследственных немного расстроила. Худощавую невысокую даму лет шестидесяти звали Элеонорой Станиславовной Завадской. Хузин знал, что женщина – это разорение, но после рандеву с защитницей понял, что женщина-адвокатесса – разорение масштабное. Аппетиты Завадской не настораживали. Они пугали. Обнадежила только фраза, брошенная в конце разговора:
– Видите ли, друзья мои. Есть дела, за которые можно браться, руководствуясь исключительно чувством долга. Это дела заведомо проигрышные. Разница в сроке может быть в один, максимум – в два года. И это при наказании в 8—10 лет. Ваш вариант сильно отличается. Дело вполне можно отнести к выигрышным. И победить в таком процессе мне особого труда не составит.
– Несмотря на наши признательные показания? – поинтересовался Рома.
– Вы поступили правильно. Вот изнасилования, хищения, взятки… в таких случаях признание вины участь только отягчить может. Но следователи, естественно, говорят другое. Это часть их работы.
Распрощавшись с Завадской, Андрей отправился в редакцию, Рома – на встречу с Малюткой. Джоки был немного подшофе. Растрепанные волосы, блестящие глаза, смешливое выражение лица.
– Рома, счастье на улице твоей! Счастье и радость постучались в твои двери!
– Дело закрыли, Джоки? – с надеждой в голосе спросил Рома.
– Пока нет. Но зато я нашел тебе работу. Мой старый приятель, кутила и развратник Борька Гельман, готов тебя взять в свой магазин.
– Как я и предполагал, – вздохнул Рома. – Грузчик в продуктовом.
– Бери выше! Будешь трудиться продавцом в хозяйственном магазине.
– Джоки, ты шутишь? Я за прилавком? Торгующий гвоздями, стиральными порошками и средством от садовых вредителей?
– А что в этом постыдного? Я же тебе не беляшами на привокзальной площади торговать предлагаю.
– Постыдного ничего, согласен. Но у меня нет опыта.
– Опыта тебе, родной, не занимать. Гормоны для увеличения членов в Латвии еще никто не продавал. Думаю, и во всем Союзе это единственный случай.
– Только это и тешит мою душу. Стал пионером в одной из областей криминала. Но Союз не оценит.
– Почему же? Только оценка годика в три тебе вряд ли понравится. Вот телефон Гельмана. Свяжись и дуй к нему.
Неподалеку от универсама «Минск», который считался гордостью Риги, и района Пурвциемс расположились три одинаковых двухэтажных здания красного кирпича. В первом размещались магазин верхней одежды с игрушечным. Второе строение занимала всесоюзная школа парикмахерского мастерства. Третья двухэтажка торговала мебелью и хозтоварами. В просторном зале стояли четыре не приспособленных для быта и любви дивана, казенного вида тумбочки и четыре секции с табличками «образец». Стул за кассой пустовал. На скрип двери в зале появился грузный мужчина с выпирающим животом и заячьей губой. Уловив запах перегара, Рома подумал, что исправление на новом месте будет проблематичным. Кивнув головой, спросил:
– Не подскажете, где найти Бориса Гельмана?
– Годика через три – в Израиле, если не сядет, – ответил незнакомец. – А в данный момент он в своем кабинете на втором этаже. Вход с другого конца здания.
Зал хозяйственного отдела выглядел поживее. К хозяйственности и девизу «сделай сам» советский народ приучали с детства. Небольшая очередь говорила о том, что завезли нечто в продаже редкое.
За столом маленького кабинета, больше напоминающего каморку, сидел лысый мужчина лет сорока пяти. Рома обратил внимание на золотой перстень с агатом, украшающий безымянный палец левой руки, и переливающийся циферблат часов «Ориент» – такие в среде фарцовщиков и мореманов за огромный размер нарекли «сковородой». По стенам кабинета были разбросаны три портрета. С одного приторной улыбкой светился Горбачев. Второй щетинился густой растительностью Карла Маркса. Из-под стекла третьего на мир сурово взирал Менделеев.
– Рад приветствовать. Я от Иозефа Колодяжного, – начал разговор Рома.
– А-а-а! Чертовски рад. Друг Йозефа – это автоматически и мой друг. Присаживайся, присаживайся. Ничего, что я сразу на «ты»?
– Да нет. Легче общаться будет.
– И легче, и проще. Слушай, ты и вправду какому-то шлемазлу продал гормон для лососей, а выдал его за средство по увеличению хера?
– Чистая правда. Из-за этого и под следствием.
– Об этом я тоже в курсе. Когда мы с Джоки поддавали, он мне эту историю рассказал. Поначалу думал, разыгрывает. Но прикинул, и дошло, что такое и в горячечном бреду вряд ли сочинишь. Талант, настоящий талант!
– Говорят, талант был к журналистике.
– Рома, не был, а есть. Пословицу о том, что талантливый человек талантлив во всем, ты и без меня уже миллион раз слышал.
– Борис, а почему Менделеев в компании с Горбачевым и Марксом?
