– Что же, попробую ответить на твой вопрос, – задумчиво произнес Эллеворд. – Что касается моего отношения к Лоэнгрему, то могу лишь сказать, что мы с ним придерживались абсолютно противоположных взглядов практически во всём. Лоэнгрем считал, что эльфы должны занимать более высокую позицию на Карелане, чем все остальные народы, я же всегда выступал за их равенство. Он был противником мира с людьми и в особенности брака моей сестры с Уильямом Дунгаром, я же был одним из основных творцов этого союза, обеспечившего мир в империи на долгие пять веков. По сути дела, позиция Лоэнгрема всегда была ближе к той, которую занимают темные эльфы, а они, как ты знаешь, выступали за раскол и возобновление войны. Я считаю такую точку зрения преступной и недопустимой, и в Пире Народов нашел своих единомышленников. Вот почему появление там Лоэнгрема вызвало у меня такое сильное удивление. Его место всегда было в противоположном лагере, и если уж он проник в Пир Народов, то только с одной целью – разрушить его изнутри. Судя по тому, что мне довелось услышать от моих товарищей по Пиру, он уже достиг на этом поприще очень многого.
– Вы тоже считаете, что моя сестра стала жертвой именно его козней? – спросил принц.
– Я не исключаю этого. Чтобы судить о его действиях, надо знать цель, которую он преследует. Возможно, Альвана чем-то помешала ему, совершила нечто, что шло в разрез с его собственными планами. Гадать можно долго, но когда-нибудь правда всё равно всплывет на поверхность.
– А может, всё гораздо проще, и Лоэнгрем просто хочет физически уничтожить всех членов Пира Народов? – спросил Фармиль.
– Он мог сделать это и гораздо раньше, – возразил Эллеворд. – Но начал действовать лишь сейчас, когда на поверхность всплыла история с наследником Авеля.
– Да, в этом Вы правы, – согласился принц. – Тогда нам и в самом деле необходимо раскрыть планы Лоэнгрема, иначе мы не сможем предугадать его последующих действий.
* * *
Вход в пещеру находился примерно на половине пути от подножья горы к её вершине. Он был весьма большим даже для того, чтобы в него мог пролезть дракон, но почти полностью зарос колючим кустарником, через который была проложена лишь узкая тропа, достаточная для прохода одного человека. Первым на неё вступил Эллеворд. Растянувшись в цепочку, остальные его спутники последовали за ним. Перед самым входом они остановились, зажгли факела, после чего углубились внутрь. Сначала тоннель петлял в толще горы, делая неожиданные повороты то в одну, то в другую сторону, но вскоре начал расширяться, пока наконец не превратился в огромный зал.
Посреди зала, обхватив голову руками, на плоском камне сидел сам Лоди. Его исполинская фигура была полупрозрачной и при этом излучала призрачный голубоватый свет. Лица безумного бога не было видно, но его вроде бы негромкий голос громким эхо разносился по всей пещере.
– Они молили меня о помощи, и я не мог отказать им, – бормотал Лоди. – Как можно отказать тем, кто дорог тебе, тем, кого ты любишь, как родных детей! Увы, но силы оказались слишком уж неравными. Я понял это сразу, но всё равно вступил в бой и, к сожалению, проиграл. Я не смог помочь им, я оказался слишком слаб. Повергнув меня, враги злобно насмехались над моей беспомощностью:
Я был в ярости от собственного бессилия, и мне нечего было ответить им. Но что бы они там ни кричали, я всё равно оставался богом, хотя и поверженным. У меня не было сил победить их, но я использовал то единственное, что ещё мог сделать. Я проклял всё их ненасытное племя, и проклятье это будет преследовать их до самого последнего дня. Да, они испугались, а может быть просто удивились моему поступку. Ведь даже драконы знают, что такое проклятье бога. Придя в бешенство, они заточили меня в этой проклятой пещере и лишили глаз. Теперь я один, и никто не приходит ко мне. Вокруг меня всегда темно, я уже забыл, как выглядит свет. Но самое страшное – это одиночество! Кому нужен слабый, униженный, слепой бог?! Но они же сами просили меня о помощи, и я сделал всё, что было в моих силах. Так почему же меня забыли? Почему те, ради кого я пожертвовал всем, оказались столь неблагодарны?.. Благодарность? А за что меня благодарить? Ведь я проиграл, а славу обычно поют только победителям!
– Если хотите послушать ещё, оставайтесь, а я лучше пойду, – тихо сказал на ухо Филину Эллеворд. – Не могу долго находиться здесь. Голос Лоди действует на меня до такой степени угнетающе, что порой просто хочется бежать отсюда.
