Василиск обернулся ко мне, у него был странный взгляд – далекий и растерянный, как будто в мыслях он был далеко, не здесь. Я же был в бешенстве, то сжимал, то разжимал кулаки.
– Убирайся отсюда, пока я не надрал тебе морду!
Василиск взял в руки простыню и бережно накрыл ею тело Жанны.
– Пойдем в кабинет, парень, я расскажу тебе, что к чему, – наконец, сказал он.
– Скажи мне сначала, она мертва? Что ты ей шептал?
Василиск нахмурился и тихо произнес:
– Да, она мертва. Я прощался с ней.
Последняя наивная надежда на чудо разбилась на мелкие осколки. Я резко развернулся, вышел из холодильника и, дождавшись, когда оттуда выйдет Василиск, с грохотом захлопнул дверь. Едва мы переступили порог ординаторской, я повернулся к нему и, сцепив руки за спиной, выжидающе посмотрел на него. Он несколько раз прошелся от стены до стены, а потом сел на стул, указав мне рукой на диван.
– Присядь, парень, – тихо сказал он, – разговор будет долгим.
Я сел на диван, достал пачку сигарет, но Василиск наклонился и выхватил ее у меня из руки.
– Не надо дыма, – прошептал он, – дым затуманивает разум.
– Хорошо, – сквозь зубы процедил я и убрал сигареты, – говори уже, не тяни.
Он пристально посмотрел мне в глаза. Мне показалось, что зрачки его медленно сужаются и превращаются в тонкую вертикальную полоску. Я протер глаза, похлопал себя по щекам, чтобы прогнать сон. Но веки стали вдруг такими тяжелыми, что у меня не хватало сил поднимать их.
– Это все началось тогда, когда я был молод… – начал Василиск.
Я закрыл глаза лишь на секунду. Клянусь! Но открыть их уже не смог. Голова моя упала на грудь, и я провалился в глубокий сон.
– Мил человек! Мил человек! Ты живой ли хоть?
Голос звучал совсем рядом, почти что над ухом. Я взмахнул рукой, чтобы отогнать от себя надоедливый, неприятный звук.
– Вижу, живой. Слава Богу! А то как не приду, все спишь и спишь, спишь и спишь! Просыпайся уже, соня-засоня!
Я еле-еле продрал слипшиеся веки и непонимающим взглядом уставился на маленькую, сухонькую женщину, стоящую возле меня.
– У меня отпевание в церкви на девять назначено! Парни гроб-то уже выгрузили! Отдай моего покойничка, будь добр.
Я соображал очень медленно. Мысли ползли в голове улитками. Но лицо женщины я вспомнил. Это была вдова мужика, лежащего в холодильнике рядом с Жанной.
– Жанна! – застонал я, вспомнив, что заснул вчера в самый неподходящий момент. Василиск только-только начал рассказывать мне что-то важное о нем самом и, наверняка, о Жанне.
Я огляделся – кроме меня и вдовы в ординаторской больше никого не было. Куда же подевался сам Василиск?
– Не Жанна я. Анна. Анна Иванова, а покойника, мужа-то моего, Степаном звали. Ну, очухался ли ты? Я, смотри, жаловаться на тебя буду!
– Простите меня, Анна Ивановна, – ответил я взволнованной женщине, – сейчас мигом все сделаю. Готов ваш муж. Все, как положено.
Я, наконец, встал с дивана, выбежал из ординаторской, быстро прикатил гроб на каталке к холодильнику, но, открыв дверь, разинул рот от изумления. Покойник-мужчина лежал на своем месте. Но соседняя каталка была пуста. Тела Жанны в холодильнике не было. Я даже вспотел от волнения. Добежав до секционной, я заглянул туда, но и там было пусто.
– Так, спокойно, – судорожно втянув воздух, прошептал я, – Я уснул, когда здесь был Василиск. Позже должна была прийти Ева. Получается, кто-то из них забрал труп из холодильника и вынес его из морга прямо у меня под носом? Да ну, бред. Хотя… Все в последнее время – сплошной бред, иначе не скажешь.
Я стукнул себя по лбу. Во сне я ничего не слышал, ни единого звука.
– Вот я дурак! Как можно было так крепко спать?
Я изо всех сил стукнул кулаками по пустой каталке. Что мне теперь делать? Где искать Жанну?
– Долго ли нам, еще ждать? – послышался нетерпеливый голос вдовы из глубин тёмного коридора.
– Иду, – крикнул я, и мой голос трехкратным эхом пронёсся по коридору.
Закатив гроб в холодильник, я привычным резким движением перетянул в него покойника, поправил голову, руки, ловко заправил под спину торчащие концы пиджака и брюк, ещё раз припудрил лицо, покрытое формалином и тональным кремом, причесал волосы и покатил гроб на выдачу.
Женщина, нетерпеливо переминающаяся с ноги на ногу, увидев мужа, заохала, застонала, прикрывая искривившийся рот рукой.
– Спасибо тебе, мил человек. Я его таким нарядным да напомаженным в жизни-то и не видала. Привел в порядок, любо-дорого посмотреть! Даже не сразу признала моего родненького Степушку, муженька дорогого. Ох, горе-горе. На кого ты меня оставил? На кого покинул?
Я равнодушно смотрел на горюющую женщину, а потом подошел к окну. Голова все еще плохо соображала после стольких часов сна. За окном было еще темно и сумрачно, шел снег, медленно кружась и плавно опускаясь на землю. Все мое внимание внезапно привлекли незнакомые, крепкие и высокие мужчины. Их было около десяти, они подошли к моргу и остановились у двери.
– Анна Ивановна, мужчины эти – все с тобой? – удивленно спросил я.
Она обернулась и красными от слез глазами глянула в окно.