Идёмте! — ору я. Идёмте, Валентин Григорьевич, за этим ветром, пусть станет он нашим прозрачным знаменем, а мы его воинами. Вы будете единственным на свете воином без рук. Как долго мы будем идти? Спрашиваю сквозь ветер. Не знаю. Отвечаю я. Пока не будет повода кого-то спасти, и вы отдадите жизнь ради него. А можно, это меня надо будет спасти? Слова, вывалившиеся из уст кадровички, мельтешат вокруг нас. Можно! Кричим мы. Так идёмте же, скорее! Скорее! Скорее! Кадровичка прыгает от радости, и ветер, поймав её за скулы, крутит в воздухе, как балерину.
И мы пошли.