Тогда всё стало бы идеально. Но Плакальщицы всегда были фанатами людей. Всегда верили в их честность и добродушие. Но ничего. Сирил ещё заплатит за своё вторжение в планы Старух Полосы. Вот только сил не осталось на то, чтобы причинить физический вред банши, зато... Старуха ухмыльнулась. Зато сил хватит на её человеческого дружка. И перед смертью она заберет кое-что у Плакальщицы.
Четыре охотника сидели возле костра и молчали. Удивительно, что даже Говард не сказал и слова с тех пор, как все они остановились на перевал. Юноша медленно, словно в забытье, шевелил палкой в костре в то время, как Джордан и Амфри тяжело сопели на земле, а его капитан лихорадочно шагал, то взад, то вперед, не желая останавливаться.
Внезапно Клем замер. Его взгляд устремился в темноту, туда, куда полчаса назад, скрылись Сирил и Мей. Мягкий свет от костра не помогал разглядеть в ночи фигуры банши, и Клему пришлось напрячь зрение, чтобы найти между деревьями Сирил. Странно, но теперь, когда всё было уже кончено, все мысли и всё внимание мужчины было приковано к банши. И Клем этого хотел. Ему хотелось думать о Сирил, хотелось представлять, как он найдет Клиффорда и как это повлияет на желание девушки продолжать отрицать: она больше человек, чем банши. И не должна отталкивать его...
Нет. Клем рукой прервал ход соблазнительных мыслей. У него ведь есть невеста. Невеста, у которой кроме него нет никого. Вся жизнь Арабеллы, её будущее, её репутация зависит от него. Он не сможет никогда себе простить, если все его мысли займет банши. Он не имеет права думать о ней. Ему не позволено.
Чтобы отвлечься от уже угнетающих мыслей, Клем решительно посмотрел на Сирил и тут же застыл, сдерживая в себе удивительные возгласы. Они танцевали. Мей и Сирил не слишком изящными, но резкими четкими движениями вскидывали руки над головой, и повинуясь какой-то своей внутренней музыке кружились. Клем подошел ближе, но не настолько, чтобы обнаружить себя. Нет. Движение банши были более чем изящными. Просто танец, который они исполняли не походил ни на один танец, который Клем видел.
Внезапно девушки, совершая дерзкий пируэт, упали на колени. Их головы склонились в уважительном поклоне. Клем отчетливо видел беспокойное выражение лица Сирил, ведь она стояла на коленях лицом к нему. Секунда, и из темноты вышла Илия, сияя золотыми свечениями так, словно она была самим солнцем. Но Клем помнил, как несколько ночей подряд сияла серебром Сирил, отдаваясь магии без остатка. Она была самой луной.
Сирил порадовалась жесткости земли. Это отвлекало её от мрачных мыслей. Когда Илия вышла из темноты, девушка не посмела даже шелохнуться. Ей даже не хотелось посмотреть на банши. Сирил руководил страх и полное унижение от того, что поддалась на уговоры человека.
- Ах, Сирил, подними свои глаза, - чарующе мягко сказала Илия. Несмотря на внешнюю мягкость голоса, Сирил не ощущала уверенности в том, что главенствующая банши находится в хорошем настроении. Но все же подняла голову. Илия не улыбалась, хотя и не выглядела злой настолько, чтобы начать волноваться.
- Сирил, ты лучшая из нас. И я очень горжусь тобой. Но этому должен настать конец. Ты слишком долго возишься с людьми. Для нас это вредно.
- Что стало с ними? - Сирил не могла говорить о Клеме. Не могла произнести имена Старух Полосы. По коже пробежались множество мурашек, стало внезапно холодно, но Сирил решилась продолжить, - Что произошло, Илия?
- Успокойся, - Банши глубоко вздохнула и лицо её приобрело ясный оттенок, - Всё изначально было ясно. Мы сильнее их, и нам было за что сражаться. Старухи Полосы пали. Все до одной. Твоя миссия закончена. Ты должна чувствовать удовлетворение.
- Да, я его чувствую, но не в той степени, на которую рассчитывала.
Илия с улыбкой покосилась в сторону костра, где сейчас мирно сидели люди:
- Хм... И почему же ты не можешь насладиться своей победой. Ты больше десяти лет мечтала об этом дне. Что же смогло отвлечь тебя?
Сирил хотела ответить, она уже открыла рот, чтобы произнести слова, но из приоткрытых губ вырвался всего лишь стон. Тихий и нежный, он унесся вслед ветру, а перед глазами Сирил стояла ужасная картина.
Покрытый красными от крови ранами, Клем растелился у подножья дерева, за которым стоял. Его рот открылся в бесшумном крике. Он умирал.
Клемент почувствовал резкую боль, волной разнесшуюся по телу. Казалось, что кто-то невидимый одновременно располосовал раскаленным железом его кожу. От удивления он даже не вскрикнул, только дернулся от неожиданности. Внезапная слабость в ногах, заставила его упасть на колени. Всё ещё ничего не понимая, Клем опустил взгляд на руки и задохнулся от ужаса. Его ладони были исполосованы таким множеством царапин, что с рук стекали капли крови. Освещенные слабым мерцанием огня, через ткань брюк и рубашки появлялись бурые пятна.