Кошкин все оглядывался и ждал, что вот-вот увидит нагоняющий их полицейский экипаж. Или что постовые на выезде из города велят остановиться… Но все складывалось не так уж плохо, что добавляло Кошкину уверенности - он все делает правильно. Он даже находил, что ему везет: во-первых, колено его было не раздроблено и не вывихнуто, чего он опасался, а всего лишь сильно ушиблено, а во-вторых, он точно знал теперь, что Светлана не наркоманка. Значит, она не лгала ему, значит, она не убийца! Ну а сам он не осёл, а вполне даже неплохой сыщик. Придя к последнему выводу, Кошкин еще раз оглянулся - не гонится ли за ним полиция? - и как-то нервно, судорожно рассмеялся.
Гораздо более Кошкина заботило сейчас, как толковее распорядиться отведенной ему форой. Успеть к Светлане до приезда полиции? Уговорить ее бежать с ним и затаиться на время? У него были сбережения - причем, не в банке, а в доме у матери - а значит, спустя какое-то время, когда все стихнет, они могли бы под чужими именами вовсе уехать куда-нибудь и жить, как им заблагорассудится…
Вот только Светлану это тотчас сделало бы беглой преступницей. И о восстановлении репутации мечтать бы уж не пришлось. Впрочем, как и ему о своей. И ладно бы дело касалось только их двоих - но были еще матушка Кошкина, была Варя. Была Наденька Шелихова - а для Светланы смерти подобно бросить ее одну.
Кошкин и теперь, словно наяву, помнил, как Светлана просила его ночью сбежать с нею. Но ни тогда, ни теперь он не верил, что Светлана говорила всерьез… она сказала это, должно быть, под наплывом чувств. Ведь наутро о том даже не вспомнила.
Разумеется, она куда больше хотела бы вернуть свое доброе имя, чем сбежать с ним. Значит, продолжить следствие? Именно сейчас, пока он еще в силах что-то сделать…
Время в пути Кошкин собирался потратить на то, чтобы подумать и понять: что же связывало Хелену Зойдель, немолодую и некрасивую гувернантку, и богача, баловня судьбы, Леона Боровского. И не мог. Немыслимо, что у них вовсе могли быть общие дела! Но ведь кто-то помогал Хелене, раз она знала, в какую именно ночь Боровской надумает опоить Светлану!
И расположение комнат, чтобы подбросить револьвер и забрать кулон. И громоподобный бой часов. Не может это все быть совпадением!
Кошкин сжал голову, проклиная сам себя - он не мог найти ответы на эти вопросы.
Не говоря уж о том, что вообще плохо представлял себе истеричную старую деву фройляйн Зойдель, как автора сего хитроумного плана, блестяще исполненного… И, потом, в коротком разговоре возле парадной Хелена ведь ясно дала понять, что до сих пор яростно ненавидит жену Шелихова. И лишь во вторую очередь его дочерей… значит, явись она в монастырь к Елизавете Шелиховой - довела бы задуманное до конца.
Что-то не сходится…
Фройляйн Зойдель прежде казалась Кошкину идеальной подозреваемой, но что, если Светлана права - гувернантка здесь не при чем?
Ведь и впрямь Нелли - их Нелли - обладает совсем другими качествами. Во-первых, эта дама терпелива, раз за десять прошедших лет ее желание отомстить ничуть не угасло. Во-вторых, она холодна и расчетлива: выдумать такой план! Да из нее вышел бы не самый плохой генерал, родись она мужчиной… В-третьих, раз она умна - а она непременно умна - то приложила немало усилий и потратила эти десять лет, чтобы быть как можно ближе к Светлане. Ведь лишь от нее она могла узнать, в каком монастыре находится Елизавета Шелихова, а после, выведать привычки самой Светланы, изучить ее слабости, чтобы в нужный момент ударить побольнее. Не просто лишить Светлану жизни или отправить за решетку - она вознамерилась заставить Светлану думать, будто она и впрямь совершила эти убийства. О да, у этой женщины поистине изощренный ум…
И, наверное, стоит принять во внимание слова Светланы, что дама эта неким образом имеет отношения к литераторам, а Нелли - лишь красивый псевдоним, под которым ее знали у Шелиховых. Увы, звать ее могут как угодно…
Безусловно у Нелли имелись чувства к Дмитрию Шелихову, но такая женщина как она, едва ли, подобно фройляйн Зойдель, стала во всеуслышание заявлять о них. И бросаться не подкрепленными обвинениями в адрес его родных. Нет, она все эти годы молчала, терпела и вынашивала план. И одним из пунктов сего плана было, несомненно, приобрести револьвер.
Собственно, Кошкин и направлялся сейчас в Сердоболь, чтобы подойти к разгадке с другого конца. Женщине, каким бы генералом ни была она в душе, достать оружие всегда труднее, чем мужчине: им на службе его не выдают. Значит, она должна будет отыскать человека, согласного его продать. А где найдешь такого человека?
Сердоболь или Сордавала, как называли его местные жители, большинство которых являлись финнами, был ближайшим от Горок крупным городом. Приезжие тянулись сюда со всех окрестных деревень в надежде продать выращенное на грядках и выловленное в озерах и тут же купить гостинцы для жен и детей. А потому самым популярным местом в городе считался здешний рынок.
Кошкина он как раз и интересовал.
