«Дитё… - без сил повторила про себя Светлана. - В аптеке это «дитё» купило какую-то дурманящую отраву, чтобы подсыпать родной сестре и заставить ее, обезумевшую, убить собственного мужа… Вероятно, стоит все же найти и другие доказательства Надиной вины: как-никак, лишь через два дня после ее поездки в город начались те приступы. Хотя какие ж, право, еще нужны доказательства?…»
- Петр, голубчик, - все же заговорила Светлана, понижая голос еще более, - я хочу, чтобы ты снова съездил в Сердоболь к этому аптекарю. Его зовут Фидлер. Зайдешь к нему в этот раз сам, да скажешь, что барышня Шелихова просили повторить тот же самый заказ, что неделю назад. Тот же самый, понял?
Петр, нахмурившись, кивнул.
- Да гляди, чтоб не обманул немец. Он в книги свои бухгалтерские все доходы вписывает, так что пусть не говорит, будто не помнит, что она покупала. Сделаешь?
Петр снова кивнул - на этот раз весьма сосредоточенно. Было он человеком серьезным, справится. Немыслимо, но Светлана поняла сейчас, что доверяет Петру больше, чем родной сестре.
- Сегодня уже поздно, а завтра прямо с утра и поедешь. Вот тебе деньги. Ступай. Нет, задержись… скажи-ка, на обратном пути из аптеки вы ведь еще на почту заехали, так?
- Агась. Письма барышне отправить нужно было.
«Письма, агась, - устало подумала Светлана, - наверное, подружкам из Смольного, которых у Надюши никогда не было. Но, право, это уже мелочи».
- Доброй ночи, Петр, - попрощалась она, стараясь казаться приветливой.
Когда за ним закрылась дверь, Светлана уронила лицо в ладони и сидела так, не издав ни звука, еще с четверть часа. Собиралась с силами, чтобы пойти к Наде. Она не сомневалась уже ни в чем - гадать стоило лишь, чем именно сестра ее травила. И как.
«В самом деле - как?»
Светлана подняла голову. Она помнила, Кошкин все грешил на Василисин отвар - а она отрицала, потому как и в мыслях допустить не могла, что это дело рук ее экономки. Зачем ей это?! Но ведь и без Василисы весь дом знал, что она пьет этот отвар, когда не может уснуть. Весь дом! Даже Леон, который таскался за Светланой всюду со своими нелепыми ухаживаниями. А Надя знала тем более.
Василиса и сейчас была в кухне, убирала посуду после несостоявшегося ужина и все вздыхала будто бы без упрека:
- Охушки… барышня-то наша Надежда Дмитриевна с утра сегодня с энтими пирожками носются и носются. Непременно, - говорят, - сделай, Василисушка, пирожки - да чтоб с грибами, как сестрица любит.
- Неужто так и говорила? - мрачно усмехнулась Светлана.
- Ну… может, и не так говорила, но в мыслях-то эти слова держала - уж ты поверь мне, голубка моя. Не ругай ты сильно девчонку, и без того навалилось столько и на нее, и на тебя… Да что ж ты делаешь-то?!…
А Светлана, отыскав на полке банку с травами, теперь просто опрокинула ее содержимое на стол.
- Василиса, ты иди лучше, - велела она, не желая, чтобы ей мешали.
- Куда ж я пойду? - Василиса возмутилась со всей своей непосредственностью, уперла руки в бока, нахмурилась и заявила: - Это моя кухня! Идите вот к себе в опочивальню, Светлана Дмитриевна, там и свинячьте, сколько душе угодно! Только что стол протерла…
Уверенная, что Василиса не обиделась всерьез, Светлана сосредоточенно перебирала сухие травы для отвара. И вскоре поняла, что дело именно в травах - точнее, в неясного происхождения крупицах вроде бы буро-зеленого цвета. Пришлось даже принести масляную лампу, чтобы добавить света в темной кухне - тогда стало видней, что крупицы все же белые, но окрашенные уже зеленой пылью. А после Светлана стала находить и кристаллы размером с яблочную косточку, а на самом дне банки отыскалась даже практически целая половинка таблетки.
«Какие ж еще нужны доказательства? Наденька… Дитё…»
Чувствуя, что теперь уж бессмысленно цепляться за иллюзии относительно сестры, Светлана смотрела на эту половинку таблетки и очень хотела расплакаться. Но уже не могла. И через некоторое время обнаружила, что на таблетку смотрит, подслеповато щурясь, и Василиса.
- Что это, Василиса, как ты думаешь? - спросила она у экономки на удивление спокойно.
- Неужто в травах было?… Господи Иисусе… - она закрыла рот рукою и запричитала, отшатнувшись.
И, глядя на нее, Светлана поняла, что по-прежнему не допускает, будто это Василиса растолкла таблетки и смешала их с травами. Все так же спокойно Светлана отыскала в кухне пустой коробок из-под спичек и аккуратно уложила в него этот белый осколок. А потом решительно, уже не сомневаясь, направилась к Наде.
Настаивать не пришлось: сестра призналась сразу.
- Светлана, прости меня, прости, пожалуйста - это действительно я вызвала сюда Павла Владимировича.
Светлана более всего была удивлена, что она просит прощение. Вот так запросто, не сомневаясь, что в итоге его получит. Надя плакала, голосок ее дрожал и срывался, а глаза так искренне смотрели в глаза Светланы…
- Прости, я знаю, что это ужасно… но я так зла была на тебя! Леон приехал сюда, к тебе, а ты ничуть этому не противилась!
- Неправда, я пыталась его выставить…
