— Брат, запирая её в клетку, ты не защищаешь, а душишь. Тебе ли не знать каково это — оказаться взаперти собственного тела.
Слова Ария попали точно в цель, задев старые болезненные воспоминания Эспера. Тамиру недовольно закопошился на ветке.
— Если шинда найдут её, то не из-за безобидной вылазки в город, а от того, что мы слишком долго засиделись на одном месте.
Арий бесцеремонно схватил меня за руку и рывком поднял на ноги. Хватка Эспера ослабела, и будто ветхая перетертая привязь неожиданно лопнула, позволяя мне свободно двигаться.
— Пташку нужно учить летать над землями Гехейна, а не обламывать ей крылья, — нравоучительно добавил Арий. — Поэтому мы идем в город, если ты так переживаешь, то можешь пойти с нами.
Эспер демонстративно повернулся к нам спиной, разражено дернув кончиком хвоста.
«Идите. Но не отдаляйтесь от меня слишком сильно, если я хоть не секунду перестану тебя слышать, то мой брат поплатится шкурой. А я пока останусь здесь и прослежу, чтобы те двое не спалили постоялый двор».
Я озвучила вслух наставление Эспера. Победоносно усмехнувшись, Арий распахнул ржавую калитку и увлек меня в глубь города.
Варрейн практически ничем не отличался от Эллора, разве что улицы здесь были более мрачными — остроконечная гора отбрасывала на город тяжелую тень, от чего тусклым кристаллическим фонарям приходилось гореть круглыми сутками, — и настолько узкими, что груженная телега едва могла свободно проехать, при этом не зацепив какого-нибудь прохожего.
— Мне нужно отправить пару писем, — вдруг сообщил Арий.
Мы вышли на прямоугольную площадь, по обеим сторонам развернулись торговые палатки, — под цветастыми навесами продавали фрукты, пряности, шерсть и даже амулеты, не внушающие особого доверия. В самом конце рынка приютилось приземистое здание, сложенное из серого кирпича, второй этаж чуть выступал над первым и его стены украшали наклонные деревянные балки. За порогом почты стоял такой же гвалт, что и на торговой площади: у широкой во всю стену стойки посетитель ругался с почтальоном, размахивая перед его лицом вскрытым конвертом, в клетках за стойкой трепетали шелковыми крылышками зачарованные свертки — как те, что Велизар Омьен посылал Элье, — а у противоположной стены, испещренной рунами и крошечными осколками Слез, люди общались с призраками, сотканными из бирюзового света.
От чудес, обитающих под крышей этого здания, я ощутила ни с чем несравнимый детский восторг.
Придерживая свободной рукой клочок пергамента, норовящий свернуться в трубочку и вернуться в свою клетку, Арий нацарапал короткое послание и на пару секунд приложил палец к крошечной Слезе Эрии, вшитой в шелковую ленту, вкладывая в зачарованную вещицу мысленный образ человека, которого предстоит найти и места откуда стоит начать эти поиски.
После того, как тамиру выпустил послание в открытое окно, мы продолжили изучать городские улицы.
Вдоволь нагулявшись, — Варрейн оказался меньше, чем выглядел с вершины холма — мы вышли на небольшую площадь, уложенную гладким красным кирпичом, в центре которой возвышался единственный в городе памятник. Древняя конструкция напоминала беседку: массивные колонны, украшенные барельефами в виде бескрылых драконов — в Гехейне эти существа, наверно, носили иное название, — поддерживали круглую крышу. Потолок и пол памятника испещряли многочисленные мертвые руны.
«Язык Ольма, — подсказал мне Эспер. — К сожалению или к счастью, люди давно позабыли, как читать и использовать его письмена».
На площади было шумно: кричали дети, устроившие шутливое состязание на палках, веселым хохотом взрывалась компания молодых ребят, отдыхающих на лестнице памятника, пели барды, а торговцы, перекрикивая друг друга, предлагали сладкую выпечку. Я была рада, хоть ненадолго ощутить себя частью этой беззаботной развеселой жизни. Наблюдая за веселящимися горожанами, — несколько пар пустились в пляс под задорный аккомпанемент лютни, — я не смогла сдержать счастливой улыбки. На краткий миг все мои тревоги отступили прочь.
С жадным любопытством изучая белокаменное сооружение и наслаждаясь звуками города, я не заметила, как Арий ненадолго растворился в толпе. Вскоре он вновь возник рядом и молча вложил в мои руки мягкий сверток.
Я удивленно провела пальцами по темно-синей ткани, нежной, будто прикосновение теплого ветерка, и отливающей перламутром.
Ведьмовской шёлк.
Когда-то я читала, что эрчин из которого изготавливают эту ткань, цветет на севере Ксаафанийских островов, всего один день в году. Одежда, сшитая из его тонких нежных нитей, получается невесомой, но невероятно прочной. Но только избранным купцам хозяйки болот позволяют приобретать шёлк у местных жителей, поэтому найти ведьмовскую ткань за пределами Ксаафании можно лишь в самых дорогих ателье и стоит она не меньше кошеля полного золота.
Я перевела на Ария изумленный взгляд.