Я попятилась назад, но бежать было некуда. За пределами разбитой машины мир обрывался непроницаемой чернотой, которая стремительно стягивалась, и вскоре не осталось ничего кроме вечной тьмы, сквозь которую прорвался звонкий мамин смех.
Я скучаю.
И вновь я смотрю в ее золотые глаза, а мимо проносятся безликие деревья.
Ни один из виденных мною кошмаров не мог сравниться с той пыткой, которую подготовил для меня Бездонный. Я будто попала в бесконечную головокружительную карусель. Её лихие кувырки причиняли мучительную душевную боль, без остатка выжимали эмоции, оставляя после себя лишь пустоту и тянущую тоску.
В те мимолётные мгновения перед очередным погружением в прошлое, когда Тень позволяла насладиться глотком спокойной непроницаемой тьмы, я ощущала сладкий запах сырой земли и свежескошенной травы. Так пах Эспер. Иногда я даже чувствовала прикосновение мокрого кошачьего носа к моему, пылающему от жара, лбу. Мне отчаянно хотелось зарыться пальцами в мягкую шерсть тамиру, вновь обнять друга и спрятаться от призраков прошлого за несокрушимой стеной его разума. Я беспомощно тянулась к Эсперу, отчаянно выкрикивала его имя в пустоту, а Бездонный ловил мои слова будто бабочек и ломал их сияющие надеждой крылья крючковатыми когтистыми пальцами.
Но однажды сквозь темноту вместе с запахом Эспера прорвался голос Ария. Его слова будто доносились из-под толщи воды и в тоже время звучали четко, звонким эхом перекликаясь в пустоте.
— Снова бросаешь меня? Почему ты всегда выбираешь человеческих детей?
— Потому что они беззащитны.
Слова давались Эсперу с большим трудом. Зверю не нравились ни этот разговор, ни то к чему он вел, ни горькая усмешка на губах брата. Он вновь причинял боль родному существу, потому виновато отводил взгляд, не смея смотреть в льдистые глаза Ария.
Как и прежде я оставалась слепой, лишенная сил разомкнуть тяжелые веки, но чувствовала всё, что терзало Эспера.
Почему ты держишь меня здесь, а не среди кошмаров прошлого?
— А как же я? — Неожиданно вспылил Арий — Ты нужен мне, брат. Именно сейчас и сильнее чем ты думаешь. Если ты уйдешь, то в следующий раз вряд ли найдешь меня живым.
Слова, брошенные братом в гневе, полоснули Эспера будто острые когти, глубоко вонзившись в сердце. Тварь, нашедшая приют в моей голове, возликовала, вкусив горесть тамиру.
Нет, ты не посмеешь использовать меня, чтобы питаться его болью!
— Ты ненавидишь меня? Пытаешься проучить за мою ошибку, за то, что однажды я оступился? — голос Ария дрогнул и сквозь звенящую злость проступило отчаяние.
— Нет. Но именно поэтому я надеюсь, что ты поймешь меня. Ты как никто знаешь насколько хрупки люди.
С губ Ария слетела болезненная усмешка.
— А еще я как никто знаю насколько остры клыки Короля. Я уже ощущаю за спиной его зловонное дыхание и, если сейчас ты уйдешь, его пасть сомкнется на моей шее.
Мучительная вина закопошилась в душе Эспера. И в этот самый момент нашла связь обратилась против зверя. Бездонный запустил лапы в его разум, зарылся в мрачные мысли зверя, распыляя болезненные переживания и ненасытно их смакуя.
Тварь жадно тянулась к Эсперу — моя боль уже не прельщала её, и Тень ликовала, наслаждалась новым вкусом. Осознав это, я собрала жалкие крупицы воли, которые у меня еще оставались, и с силой оттолкнулась от сознания тамиру, вновь падая в молчаливую тьму и утягивая с собой Бездонного
Лучше ты разрушишь мою душу и уничтожишь меня, чем остаток жизни я проведу без Эспера. Одна.
Это был эгоизм, а вовсе не самопожертвование.
Закатное солнце заглядывало в панорамные окна, заливая палату тёплым светом. Бледные лучи растекались по кафельному полу, нежными объятиями очерчивали силуэт молодой женщины, дремлющей в кресле у стены, играли на ее каштановых волосах и ласкали щеки, покрытые румянцем.
— Терри, — позвала я приглушенным детским голосом.
Почему именно этот момент?
Тётя вздрогнула, сонно озираясь по сторонам. Наконец она поймала мой недоумевающий взгляд и в ту же секунду оказалась у постели, сжав в руках мою маленькую забинтованную ладонь.
Терри разительно отличалась от моих родителей. Никому из них она не приходилась сестрой, но сколько я себя помню, она была неотъемлемой частью нашей семьи, надёжной опорой для мамы и папы, а в будущем для меня. Её всегда переполняла безудержная энергия, на пухлых губах светилась озорная улыбка, но исчезновение моих родителей навсегда погасило искорки радости, которые блестели в её глазах.
Мне очень жаль.
Терри попыталась улыбнуться. В будущем я буду часто видеть эту улыбку — чуть виноватую, жалостливую, раздражающую до зудящей тошноты. Тётя не осознавала какой жалкой и сломленной я ощущала себя рядом с ней, постоянно испытывая вину за ее разрушенную жизнь — я ребенок, которого она никогда не хотела, маленькое существо на ее плечах о котором она не умела заботиться. Но Терри искренне пыталась, лезла из кожи вон в тщетной попытке заменить мне родную мать, хотя я в этом совершенно не нуждалась. Моя мама не умерла и мне не нужна была ее фальшивая копия.