Растерянность на лице незнакомки в мгновение сменилась яростью, исказившей миловидные черты. Дрожащие в канделябрах огоньки проложили тяжелые тени по её нахмуренному лбу и белому шраму, стянувшему левую щеку будто мятый холст. Презрительно рыкнув, девушка оттолкнула Шеонну и опрометью выбежала из трактира. Я поймала подругу под руку, проводив незнакомку удивленным взглядом.
— Сив, — озадаченно окликнул её мужчина, вскочивший следом из-за стола.
— Сумасшедшая какая-то, — обиженно буркнула подруга и потянула меня к лестнице.
Поднявшись в комнату, я положила рыжего кота на подушку и обессиленно рухнула рядом, прижившись лбом к мягкой холке друга. С каждой прожитой минутой этого бесконечного, невыносимого дня отсутствие Эспера ощущалось всё острее. Нестерпимо тяжело было смотреть на плавно вздымающиеся бока тамиру, поникшие уши, сомкнутые веки и не ощущать его присутствия в своем разуме. Сейчас Эспер казался самым хрупким существом во всем Гехейне. Я крепко обняла кота, мысленно коснулась той непроницаемой черной стены, которая разделила нас, и попыталась передать другу всё тепло и нежность, которые испытывала, надеясь, что эти светлые чувства достигнут его сердца и могут противостоять твари, терзающей звериный разум.
— Алесса, — шепотом позвала меня Шеонна.
В полумраке, наполнившей нашу маленькую комнату, я с трудом различала лицо подруги.
— Да? — так же тихо откликнулась я.
— Что бы там Шейн ни говорил, я пойду с тобой на болота, — уверенно пообещала девушка. — Уж вместе-то мы заставим ведьм помочь Эсперу и ответить на все наши вопросы.
От ее слов на моих губах расцвела легкая улыбка.
— Спасибо.
Вскоре Шеонна мирно засопела, по уши завернувшись в грубое одеяло. Я же беспокойно вертелась на кровати, борясь со сном, медленно опутывающем мой разум. Было страшно закрывать глаза и вновь проваливаться во тьму. Кто знает какие картины я в ней увижу или с какими кошмарами столкнусь — теперь некому защищать меня от них.
Спустя почти час я не выдержала и, аккуратно уложив Эспера в сумку, вышла на свежий воздух, который тут же развеял сонливость.
Перепутье оказалось небольшим поселением с низкими, не более двух этажей, жилыми домами, парой неприметных постоялых дворов и серым административным зданием на окраине. Чуть в стороне от трактира, в котором мы остановились, улица расширялась и поднималась на пригорок. Там на небольшой круглой площади, вытоптанной сотней ног до липкой грязи, отдыхали местные жители. В основном здесь была молодежь для которой с заходом солнца жизнь только начиналась. Собравшись у высокого костра, молодые люди весело отплясывали и заливисто хохотали.
Мой взгляд скользнул по беззаботным, счастливым лицам и, к моему удивлению, зацепился за знакомую фигуру. На противоположной стороне улицы стоял Шейн. Задумчиво выпуская изо рта серый табачный дым, он не сводил с отдыхающих пристального взгляда.
У меня не было желания попадаться ему на глаза и начинать разговор — это обязательно приведет к бессмысленному спору. Поэтому я повернула обратно.
На пол пути меня неожиданно настиг бражник. Бесшумно взмахивая крыльями, он проплыл над головой и замер у лица, полностью завладев моим вниманием. На его мягком брюшке ярко сияла сапфировая полоса, а черные бархатные крылья искрились так ярко, будто в них утонули все звезды Гехейна. Словно во сне, я нарочито медленно потянулась к бабочке. Бражник мягко опустился в мою ладонь, но я не почувствовала прикосновения его тоненьких лапок.
Иллюзия.
Мне был знаком всего один человек, если его так можно назвать, обладающий подобным даром. Я ему доверяла и поэтому, не испытывая страха, шагнула следом за бабочкой. Бражник вывел меня на соседнюю улицу. Вынырнув на темную дорогу, он в последний раз взмахнул крыльями и обратился в сияющий сапфировый туман, быстро растаявший от прикосновения легкого ветерка.
Я удивленно огляделась по сторонам. В отличие от Эллора Перепутье почти не освещалось и здесь не было привычных кристаллических ламп — местные жители не могли позволить себе зачарованные Слёзы Эрии — кое-где горели стеклянные масляные фонари, подвешенные на резные деревянные столбы, но их света едва хватало, чтобы бороться со мраком.
Арий ждал на разбитом пороге заброшенного дома. Почерневшие стены хранили следы давно угасшего пожара, но здание не утратило своего величия, сурово взирая заколоченными глазницами.
— Как ты, пташка? — поинтересовался тамиру, когда я подошла ближе.
Я замялась, растерянно уставившись на Ария.
Какой ответ ему дать и как уместить в него всё то, что терзало мою душу?
Как я? Очень плохо. Без Эспера я чувствовала себя вновь одинокой, сломленной, пустой и беззащитной. Лишь надежда, оставленная другом, удерживала на ногах, не позволяя рассыпаться на части.
Горло обожгли подступающие слезы.
Не дождавшись ответа, Арий прочел его на моем лице.
— Понимаю, — кивнул он.