Тьма заполнила окружающий мир, а когда вновь отступила прочь взгляд волка оказался прикован к безжизненно-пустым детским глазам. Изуродованное тело девочки бросили в центре вытоптанной поляны — Король не тронул лишь ее миловидное лицо, чтобы волчонок лицезрел застывшую на нем ненависть.
А теперь пришел его черед.
Маленький зверь выл в агонии. Король безжалостно впивался когтями в тонкую шкуру своего младшего сына, вспарывая и сдирая. Черная шерсть волчонка слиплась от крови, пропитавшей землю под лапами.
Но никто не смел прийти ему на помощь — ни тамиру сочувственно скулящие на задних рядах, ни родной брат, стоящий на краю поляны. Все они были вынуждены просто смотреть не в силах отвести глаз, потому что так велел Король.
Булькающий вой, вырывающийся из пасти волчонка, отзывался в душе его брата нестерпимой болью. Он хотел спасти и защитить это несчастное создание, по глупости сдружившееся с человеком, но у него не было сил. Волк беспомощно оскалился, но отцовский разум стальной хваткой удерживал его на месте, заставляя смотреть на мучения маленького тамиру. Воля Короля словно паучья сеть опутывала сознание и сквозь переплетение ее нитей прорывались плач и стенание волчонка, оставляя на сердце кровоточащие раны.
Но внезапно что-то изменилось. Будто чья-то теплая рука прикоснулась к душе зверя и мягко, не спеша сбросила стальную сеть с его разума, обрывая все ниточки, связывающие волка с Королем.
Как только отцовское слово перестало иметь власть, не думая ни секунды тамиру сорвался с места и бросился на зверя, вдвое превышающего его в размере. Страх за брата придал волку сил: он увернулся от тяжелой лапы, нацеленной ему в голову, кинулся на спину Короля и вонзил клыки в шею, вырвав кусок плоти.
Дверная ручка холодила пылающую жаром кожу. Металл давно проржавел, старая краска потрескалась и оставляла на пальцах сухие хлопья и рыжую пыль.
Я замерла у порога, не находя в себе сил приоткрыть дверь. Рюкзак, оставленный Арием, больно давил, впиваясь плетенными ремнями в плечи, во рту все еще ощущался металлический привкус крови, сочащейся из прокушенной щеки, а затылок раскалывался от крепкого изголовья кровати в которое я врезалась при резком пробуждении.
С той самой минуты, как я вырвалась из кошмаров, в голове не смолкали беспокойные мысли, навязчиво гудящие, будто рой потревоженных пчел. Стоило закрыть глаза, перед ними вновь возникал образ мертвой девочки и заплаканное лицо мальчика, узнаваемое даже под слоем крови на щеках.
Я так отчаянно стремилась узнать о прошлом братьев, силилась понять слова Ария, брошенные перед уходом, что оказалась легкой добычей для Бездонного. Он затянул меня в кошмары Эспера, и вместе с ними на мои плечи обрушился груз тайны. Теперь я понимала, почему тамиру избегал разговоров о своем прошлом и сожалела, что распахнула дверь в его воспоминания. Лучше бы она оставалась запертой.
Меня грызла вина. Казалось, я вновь обманываю и предаю Шейна только тем, что знаю правду о далекой ночи, когда погибла его семья: всё началось с девочки, которая однажды не испугалась клейменного ведьмами волчонка, подпустила к себе зверя, показала ему человеческую доброту и позволила ощутить вкус дружбы. Но за это ей пришлось заплатить кровью.
Я крепко сжала пальцы и уперлась лбом в ребристую поверхность двери, за которой находилась спальня Шейна. Будет лучше, если утром друг вернется в Эллор, навсегда забудет о нашем с Эспером существовании и никогда не узнает в рыжем волке зверя из своего прошлого, — тогда мне не придется терзаться от чужой вины при взгляде в проницательные карие глаза.
Сокрушенно выдохнув, я решительно отступила от двери, поправила на груди переноску со спящим котом и вышла из трактира.
Тусклые огни Перепутья стремительно отдалялись, а вскоре и вовсе скрылись за гребнем пологого пригорка, оставив меня одну. Змеясь между низкорослыми кустарниками, узкая песчаная дорога уводила всё дальше — навстречу непроницаемой черноте, притаившейся под кронами лесной чащи. Легкий ветерок подбадривающе подталкивал в спину и бесшумно пригибал к земле высокую траву. Мир вокруг притих, погрузившись в сон. Самыми живыми в ночной тишине казались лишь звезды. Небо над моей головой куталось в кружевную вуаль, сотканную из мириад сверкающих осколков. Никогда прежде я не видела столько звезд, словно над Гехейном пересеклись небеса всех существующих миров.
Чем выше становились приближающиеся деревья, тем сложнее давался каждый новый шаг. Меня медленно покидала решимость и одолевал страх — я была одна посреди темной безмолвной ночи, беззащитная перед тамиру, Тенями и даже обычными людьми. Я боролась с желанием повернуть и опрометью броситься к спасительным огням Перепутья. Чувствовала, что стоит оглянуться, и я сдамся. Но у меня не было на это права. Всего один шаг назад, я потеряю Эспера навсегда и вновь останусь одна. Поэтому, сжав кулаки, я упорно шла вперед — не позволяя своей трусости погубить единственное родное существо, спящее на моих руках.