Она на удивление шустро засеменила вперёд, словно пыталась убежать от девушки, но та не отставала ни на шаг.
— Почему ты так уверена? Она же так часто грозилась испепелить Болота, даже вороны теперь вместо карканья бросаются с ветвей её бранью. Ты же сама слышала!
— Дорта! — гневно вскрикнула Бенгата и так резко остановилась, что девушка едва не налетела на старуху. — Совладай уже со своим болтливым языком, если не хочешь, чтобы эти самые вороны выклевали его во сне! Вместо того, чтобы стоять здесь и молоть чушь, лучше сбегай и предупреди Ильву о нашем возвращении.
Кровь отлила от румяных щек Дорты. Съежившись под тяжелым сердитым взглядом старухи, девушка потупила взгляд.
— Прости, — жалобно пискнула она и не дожидаясь ответа, побежала в деревню, обогнав на пути мужчин с носилками — они уже прошли за частокол под любопытные взгляды односельчан.
— А вы чего встали? — Бенгата не обделила вниманием и людей, столпившихся у ворот. — Расходитесь по домам. Нечего здесь глазеть и путаться под ногами. Давайте-давайте, кыш отсюда.
Старуха постучала по земле своим посохом. Растерянно переглядываясь, обмениваясь безмолвными вопросами, люди медленным потоком направились в деревню. Бенгата придержала Шеонну за локоть, дожидаясь пока все разойдутся.
— Мы не будем путаться под ногами Ильвы. Она мудрая знахарка и сумеет позаботится о вашем друге. А я пока позабочусь о вас. Идем.
Она потянула Шеонну за собой.
Буквально через пару шагов мягкая, но надежная земля за частоколом обрывалась тёмной озёрной водой, а сам Даг-Шедон вырастал из неё подобно болотным кипарисам. От ворот вела широкая бревенчатая дорога, которая плавно поднималась к поселению, выстроенному на прочных трехметровых сваях. Одноэтажные, с виду хрупкие домики расположились на широких платформах, соединённых между собой подвесными мостами — за ними хорошо ухаживали, я не заметила ни одной прогнившей доски или перетертой верёвки. Некоторые платформы терялись в тени деревьев, растущих из озера — поселение почти сравнялось с их кронами, — а один из домов и вовсе оказался выстроен вокруг бугристого ствола, и темно-зеленые ветви куполом накрывали его крышу.
Бенгата повела нас к окраине Даг-Шедона, где скромная сгорбленная, как и её хозяйка, хижина жалась к необъятному стволу старой сосны. Раскидистые лапы дерева нависали над платформой, защищая чахлое здание от колючих ветров и посторонних глаз. За годы соломенная крыша покрылась толстым слоем темно-коричневой хвои — судя по тихому писку, ставшей приютом для каких-то мелких существ.
Комната в доме была всего одна, но на удивление просторная: напротив входа расположился сложенный из бурого кирпича камин, — он недовольно взирал на незваных гостей тлеющими рыжими углями, — у окна по правую стену вытянулись кухонные тумбы, нагроможденные посудой, рядом стоял покрытый глубокими трещинами обеденный стол, а у противоположной стены за изъеденной молью шторой прятались узкая кровать и тяжелый резной шкаф.
Старуха усадила нас за стол и засуетилась у камина. Разожгла огонь, вскипятила в котелке воду, сдобренную сушеными травами, и разлила ее по деревянным мискам.
— Сама справишься? — бесстрастно спросила Бенгата, протянув мне колючую тряпку.
— Справлюсь.
Я развязала шнурки на рубахе, приспустила ее, оголив плечи, и осторожно провела по шее мокрой тряпкой. Носа ласково коснулся сладкий аромат воды, а кожу беспощадно защипало, словно в нее вновь впилась серебряная удавка. Я заскрипела зубами, зажав тряпку в кулаке. Теплая вода затекла за шиворот.
— Не будь такой неженкой, — фыркнула Бенгата.
Я оскорбленно насупилась.
Старуха тем временем подвинула шаткий табурет к Шеонне и бесцеремонно разорвала ее, пропитавшийся кровью рукав, оголив ожоги на запястье. В морщинистых пальцах мелькнула острая, раскалённая над свечой, игла. Её кончик вонзился в руку, поддев впившееся в кожу серебро, из открытой раны выступила кровь и оставляя витиеватые узоры на запястье закапала на стол. Шеонна никак не отреагировала, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Подруга словно не замечала боли — её мысли в сейчас блуждали по незнакомым улочкам Даг-Шедона в поисках Шейна.
— Рассказывай, что случилось, — велела Бенгата, бросив на меня мимолётный взгляд.
Я замешкалась, не зная с чего начать. Рассеяно опустила тряпку в миску — вода тут же окрасилась в алый, — и вновь приложила ее к разодранной шее. Боль отрезвила, придала ясность мыслей и слова полились сами собой, словно стремились как можно скорее покинуть мой тесный от скопившейся тревоги разум.
Моя история оказалась короткой: она началась в тот момент, когда телега Гедрика с тихим скрипом нагнала нас на пути и закончилась там, где меня впервые нашла Бенгата. Я не стала рассказывать ни о своём появлении в Гехейне, ни о побеге из Эллора, ни о злоключениях, случившихся на пути — всё это казалось таким далёким, ненастоящим, неважным. Лишь упомянула о том, что мы пришли в Ксаафанию в поисках ведьм, поведала о гостеприимстве Ирьи, доброте Гедрика, а также злобе и жадности Эда, приведших к беде.