Крепость Доминион - последний оплот человечества на Земле, превращенной в выжженную Пустошь после чудовищной атаки инопланетян. Лейтенант Ли и его новый напарник Расмуссен, работающие в разведпатруле, находят в окрестностях Доминиона следы загадочной синей жидкости...
========== Часть 1 ==========
Прислали мне его в аккурат на следующий день после того, как Деннис погиб. Ну да тот сам виноват — нечего было в газовый карьер лезть. Дураков у нас и так хватает, а квалифицированный состав наперечет.
Значится, встал он такой передо мной — щупленький, волосы светлые, глаза голубые, — и рапортует:
— Сержант Расмуссен, прибыл под ваше командование, сэр!
— Финн, что ли? — говорю.
— Никак нет, датчанин, сэр!
— А я думал, вы все вымерли уже, — говорю.
Тут он на меня взгляд кинул пронзительный и говорит:
— Какие будут приказы, сэр?
— Никаких, — говорю. — Просто живее шевели своей ленивой задницей. Садись в патрульную машину и поехали.
Едем мы по Пустоши час, второй — молчит мой сержантик. Молчит и смотрит куда-то в горизонт.
— В первый раз, что ли? — спрашиваю.
— Да, — говорит, — в первый.
— А раньше где служил?
— Третий отдел префектуры Преториума.
— Ого, — говорю, — блатное местечко. А сюда за какие косяки перевели?
Молчит.
— Что ж, — говорю, — здесь тебе не Преториум, у нас все жестко. Будешь слушать меня — останешься в живых, не будешь — не останешься. Краткий ликбез: самостоятельно ничего не трогать, без команды дальше, чем на триста метров, не отходить. Обо всех подозрительных объектах немедленно докладывать. В случае внештатной ситуации самообладания не терять, выполнять распоряжения. Усек?
— Так точно, сэр, усек.
Вышли мы возле развалин электростанции, провел я его вокруг, показал, что да как.
— В разведпатруле главное — внимательность. Любые изменения — фиксировать. Сегодня проворонил, завтра уже не проснешься. Пока что вроде все гладко, но кто этих гребаных марсиан знает, что у них за технологии.
Кивает он головой, только вижу, что мимо ушей пропустил половину.
— Куда смотрите, сержант Расмуссен? — спрашиваю.
— Чуете ветер, лейтенант? — говорит.
— Да, — говорю. — Норд-норд-ост, примерно восемь метров в секунду. А что?
— Свободой пахнет. Дышать полной грудью хочется.
— Влажность повышенная, — отвечаю. А сам смотрю на него искоса и думаю: «Вот же уроды, прикомандировали психа мне. Теперь глаз да глаз за ним нужен, чтобы не свалился куда, романтик хренов».
Обратно вернулись, стоим перед Вратами, ждем, пока сканирование кончится (долгое оно у нас). Вдруг он мне говорит:
— Посмотрите наверх, сэр.
— Зачем? — спрашиваю.
— Небо, сэр.
— Что с ним не так? Оно каждый день одинаковое — серое, как штаны пожарника.
— А вы взгляните.
Запрокинул я голову, смотрю наверх. Стены защитные замшелыми корпусами в высоту уходят. Железяки ржавые болтаются. На ветру тряпка какая-то дырявая треплется. Птица по типу вороны кругами летает. И над всем — тучи бескрайние, пепельные, без единого просвета. Тысячу раз все это видел — а тут вдруг проняло, да так, что дрожь по телу пробежала.
Так и познакомились.
Патрулировали мы с Расмуссеном с неделю примерно, пока он не обнаружил ту самую штуку, из-за которой вся каша и заварилась. В тот день поехали мы на сто первый километр, туда, где шахта ртутная заброшенная. Все стратегические объекты положено по инструкции пешком обходить для более детального контроля. Вылезли мы, значит, у маяка и пошли к шахте. Расмуссен опять рассеянный, вдаль смотрит, а не под ноги.
— О чем задумался, сержант? — спрашиваю. — Ландшафт изучаешь?
— Красиво здесь, сэр.
— Чего ж красивого? Одни камни, деревья голые да перекати-поле катается. Вот где красота — так это на Эспланаде ночью. Бывал? Неон везде, бары дорогие, и у каждого столба девочки топлесс стоят.
— Не бывал, — говорит, и покраснел как рак вареный.
— Брось, — говорю, — чтобы из Преториума да на Эспланаду не ходили?
— У меня девушка есть, — говорит.
— Какой размер? — спрашиваю. — Блондинка? Брюнетка?
— Любимая, — отвечает. Я аж рот приоткрыл от такой классификации.
— В бабе что важно, — говорю. — Чтобы место свое знала и мозг не трахала. Правильно?
— Вы правы, сэр. Только не хочу говорить об этом сейчас.
— Иди направо, пуританин, — говорю. — Террикон обойдем и с той стороны встретимся.
Обошел я террикон, стою, жду — нет Расмуссена.
— Доложить обстановку, — приказываю по рации. Треск, шипение, потом слышу ответ:
— Я тут что-то нашел, сэр.
— Что нашел?
— Не могу объяснить. Лучше, чтобы вы подошли посмотреть.
Нашел я его возле карьера небольшого: стоит, тычет пальцем вниз. Заглядываю и вижу лужу синего цвета.
— На медный купорос похоже, — говорю.
— Да, сэр. Только если присмотритесь, увидите, что там огоньки светятся.
Навел бинокль, смотрю — действительно. Будто искорки в глубине лужи вспыхивают и гаснут. Дозиметр достал — излучения нет.
— Вот что, сержант, — говорю. — Надо образцы для исследований взять. Лезь вниз и две пробирки набери. А я пока фото сделаю. Только перчатки не забудь надеть. И респиратор натяни.
Расмуссен помялся немного и полез в карьер. Гляжу — застыл, как заколдованный.
— Что застрял? — кричу ему.
Тут он будто проснулся, живо пробирки наполнил и наверх бегом.
