Совсем новенький Крайслер Империал 1926 года выпуска стремительно несся по бесконечно длинной дороге, что протянулась среди огромных холмов, на которых не росло ничего, кроме пожухлой травы ростом с человека и редких окоченевших кустарников. Случайному гостю могло показаться, что нечто ядовитое в виде осадков выпало на эти некогда плодородные земли и в одночасье убило все живое, но, если остановиться и заглянуть в заросли поглубже, есть возможность обнаружить обилие мхов и пышной крапивы. Хотя вряд ли даже такое разнообразие местной природы способно притянуть хотя бы одного туриста.
Джордж нервно нажимал на педаль газа, будто отчаянно надеялся как можно скорее оказаться в более интересном и красивом месте, но пустынные земли не желали заканчиваться, лишь с каждым новым движением автомобиля расширялись, устремляясь к краю горизонта. Через какое-то время то и дело стали попадаться крошечные заброшенные домики, издалека напоминавшие обыкновенную кучу сгоревшей древесины. Возможно, когда-то здесь находились деревни, оживленные и цветущие, но теперь ничего этого нет. Только блуждавшие призраки, тени былого величия Англии.
Мужчина левой рукой сжал руль, а другой полез в бардачок, откуда достал небольшой фонограф и поставил рядом с собой на свободное переднее сиденье. Он долгое время будто специально не обращал внимание на звуковой проигрыватель, словно боялся притрагиваться к этому предмету, опасался звуков, что могут вырваться из него. Джордж глубоко вздохнул, немного поиграл желваками, отчего вены на лбу вздулись и проступили наружу. Нет, он должен перестать нервничать. Это всего лишь запись, которую он должен прослушать. Без этого нет смысла продолжать эту долгую поездку. Необходимо просто вставить музыкальный валик и нажать на заветную кнопку, ничего сложного в этом нет. Ну же, Джордж, соберись, мысленно ругал он себя. Ты через столько прошел, глупо останавливаться из-за такой банальной дрожи по всему телу.
Джордж снова засунул правую руку в бардачок и вытащил оттуда заветный музыкальный валик, после чего, немного помедлив, вставил его в фонограф. Послышалось легкое шипение, словно на звуковой аппарат вылили кислоту, но это продолжалось недолго, и вскоре оттуда донесся мужской голос, автор которого явно волновался ничуть не меньше Джорджа, когда делал эту запись.
— Джордж, ты был прав, я врал тебе. Нагло и совершенно напрасно, — сказал Эрван и прокашлялся, словно пытался подобрать нужные слова и тянул время как можно дольше. — Мы с тобой знакомы почти десять лет, это большой срок, не так ли? Знаю, ты меня ненавидишь после всего, что между нами произошло, и вряд ли сумеешь простить. Но… Я знаю, что ты поймешь. Дослушаешь это послание до конца. Уверен, что ты нуждаешься в этом как никогда прежде…
Джордж с грустью посмотрел на фонограф и сглотнул, будто перед ним действительно сидел автор голоса и разговаривал с ним. Но здесь никого не было, он в машине совершенно один. Но этот голос. Он такой живой, с легкой хрипотой, вызванной из-за большого количества выкуренных сигарет. Этот голос ни с чем не спутать, он был донельзя уникальным. Вечно мальчишеский, наигранно веселый и спокойный, по-настоящему спокойный. Даже если и чувствовалась в нем дрожь, то она была незаметной и распознавалась лишь теми, кто знал этого человека слишком близко и слышал его каждый день.
— Я бы многое хотел тебе рассказать. Но уверен, что тебе и без меня все известно… Кто друг, а кто враг. Я потратил бессчетное количество времени, чтобы понять это. И поверь, мне пришлось сильно разочароваться в людях. В одночасье я перестал верить всем. Даже самому себе. Совсем скоро я все забуду, каждый прожитый миг. У меня не останется ничего, кроме имени. И этот факт одновременно радует и пугает. Без воспоминаний я стану свободным, совершенно чистым и новым человеком. Но будет ли новая жизнь такой же, как эта? Уже третья по счету… Не каждому дано прожить три жизни за такой короткий промежуток времени. В детстве я был Крисом Ричардом, сейчас Эрван. А кем стану после?.. Совсем скоро…
На бледных щеках Джорджа застыли крупицы слез, но он делал вид, что не чувствует их, что полностью сконцентрирован на управлении автомобилем и больше ничем, кроме этого, не интересуется. Но он осознавал, что лишь обманывает себя, пытается поверить, что в его сердце больше нет никаких ощущений, что там темно и пусто, как в ночном сгоревшем от сильнейшего пожара лесу. Джордж плакал, но совершенно бесшумно и незаметно для самого себя. Это было странное чувство, словно внутри жило два существа и каждый тянул одеяло в свою сторону. Было не понятно, что необходимо ощущать, о чем думать. Мысли завязались в морской узел, и только чудо сможет распутать этот скользкий клубок.
— Я ввязался в ужасную авантюру, связался с самим Дьяволом. А когда понял, что натворил, оказалось слишком поздно… Думаю, ты понимаешь меня, осознаешь серьезность ситуации. И не отступишь. Ни за что на свете.
— Ты знал об этом… Знал… — прошептал Джордж и невольно вытер слезы рукавом своего зеленого свитера.