— Но после ее изгнания мы стали сиротами. И были разделены, — с болью в голосе произнес Ричи. — Только во сне мы можем вновь встретиться и увидеть друг друга. Хотя бы на короткое время. Но это так мало. Мы существовали вместе целые столетия. И разлука стала для нас чем-то невыносимым, самом страшной болью, которая парализует все внутри. Наши души связаны. И их необходимо привести друг другу. Только ты способен это сделать, Эрван.
Молодой человек увидел, что тела мальчиков начали постепенно рассыпаться, как фигуры из песка. Порывистый ветер, что путешествовал здесь без каких-либо ограничений и не боялся даже столкновения с деревьями, за пару мгновений унес эти сверкавшие в свете луны песчинки, оставив после невинных ребят лишь горсточку сухой земли, которая внешним видом напоминала пепел. Еще очень долго частицы, ранее являвшиеся детьми, витали высоко в небе, создав что-то в роде карты звездного неба, которая указывала путь в глубь чащи. Самая большая звезда давала ориентир на восточную часть леса. И лошадь, все еще преданно тянувшая за собой повозку, следовала за этим ярким объектом на небе, словно заранее знала, куда следует привезти своих оставшихся пассажиров.
Теперь рядом с молодым человеком сидела только темнокожая девочка, которая с печальным видом разглядывала толстые стволы деревьев, явно пугаясь их внешнего вида.
— Я еще не была рождена. Время пока не пришло, — произнесла она и громко вздохнула. — Мою первую маму сожгли еще во времена правления Птолемея. И разрушили наш дом, так как мы не были в состоянии платить налоги. Меня схватили и отвезли в пустыню, где изнасиловали, а позже закопали в песках Египта, оставив на поверхности только голову. Я была еще жива пару дней. Но позже очнулась здесь. И встретила своих новых братьев. Теперь я снова одна. И жду второго рождения. Проводники-сироты перерождаются. Это неизбежно. У тебя будет сложный выбор. Но меня пугает эта участь. Я скучаю по своей прежней жизни. Да, это было очень давно, почти двадцать столетий назад.
— Ты боишься? — заботливо спросил ее Эрван и сел рядом с ней. — Боишься находиться здесь в одиночестве?
— Я боюсь теней. Мне приходится прятаться по ночам, они боятся только света. Я впервые гуляю по этому лесу ночью, — девочка со страхом в глазах оглядела макушки деревьев и всем телом прижалась к молодому человеку. — Я слышу их дыхание, чувствую взгляд голодных хищных глаз. Они рядом. Будь осторожен. Не потеряй свет. Они боятся света.
Эрван пододвинул керосиновую лампу поближе к себе, словно опасался, что та тоже рассыплется в воздухе, как песчаный замок. Если этот желтоватый свет под стеклом их единственная защита от напастей этого жутковатого мрачного места, то нельзя позволить, чтобы они его лишились из-за собственной неосторожности.
— Не спи, тебе нельзя спать. Это убьет тебя, — прошептала девочка и, закрыв глаза, уткнулась носом в теплую грудь молодого человека и тихо умиротворенно засопела.
Юноша улыбнулся и погладил ее по волосам, почувствовав к этому невинному ребенку такие приятные эмоции, словно он был с ней знаком уже целую вечность и не мог представить и дня, чтобы она была вдали от него. Возможно, что-то похожее испытывают родители к своим детям, молодой человек не был знаком с родительским инстинктом, так как никогда не выступал в роли отца. Но сейчас ему пришлось столкнуться с этим чувством. И оно было крайне приятным. И не поддавалось объяснению.
— Тебе нельзя спать, — парень потер пальцами переносицу и резко встряхнул головой, пытаясь отогнать от себя остатки сна, но те наваливались на него таким весом, что находиться в бодрствующем состоянии становилось практически невыносимой задачей.
Запахло мятой. Этот запах был невероятно резким. И заставлял глаза слезиться, отчего из них градом посыпались слезы. Молодой человек посмотрел на землю под ними и увидел причудливые кустики, выглядывавшие из влажной почвы. Возможно, это и есть те самые травы, о которых ему рассказывали ребята. И именно они могли вызывать столь сонливое состояние, опьяняющее разум. Эрван снова встряхнул головой и быстро заморгал, пытаясь сфокусировать свое внимание на чем-нибудь одном, чтобы желание погрузиться в сон отошло на второй план. Но ничего не получалось.
Глаза продолжали закрываться. Звуки исчезли. Он стал проваливаться в пропасть.
— Нельзя спать. Нельзя! Это убьет тебя!
***