— Себастьян, у Кристины есть сын, у нее умер муж. Ей незачем нам лгать! Она на нашей стороне. И я ей верю. И буду верить. Знаю, что ты пытаешься найти логику во всем этом бреде… Но это бесполезно. Я видела за последние пару месяцев столько необъяснимого, что уже не хочется верить в то, что раньше называла правдой и истиной. Я стала сомневаться… Во всем, — женщина подошла к краю пристани и посмотрела на мутную воду, которая тихо шелестела где-то внизу, ударяя о каменные берега кусочки льда, которые с легкостью откалывались от разрушенного теплой погодой зимнего моста через Темзу. — Еще совсем недавно я верила, что Эрван жив, что его кто-то намеренно прячет от меня. Что весь этот спектакль со смертью от испанки был подстроен, намеренно. Я винила во всем Джорджа, искала в нем хоть какие-то подсказки. Я старалась наладить свои отношения с Майлзом, делала вид, что забыла о прошлом, что готова вновь вернуть наше старое взаимопонимание. Но в душе я осознавала, что ненавидела этого человека, видела в нем угрозу, ядовитое насекомое. Все изменилось после пожара. Я осознала, что ошибалась насчет Джорджа, что осудила его без малейших доказательств. А ведь я даже не заметила, что он всегда был рядом. Джордж был готов помочь в любую минуту. Я винила этого парня во всех смертных грехах. Сейчас мне даже стыдно навестить его, боюсь посмотреть в глаза этого человека. Он страдал так же, как и я.
— Значит, ты предполагаешь, что тот, кто подбросил тебе пса, убил твоего мужа и сжег квартиру, тесно связан с Джорджем?
— Очень тесно. Возможно, даже родственник.
— Но у Джорджа не было ни братьев, ни сестер. Он был единственным ребенком в семье.
— А кем ему приходился Ломан? Ведь Джордж был с ним довольно хорошо знаком. И между ними была крайне тесная связь.
— Когда Ломан нанял меня, чтобы я нашел Эрвана, старик сказал, что Джордж его сын. Но позже я проверил все документы, нет никаких упоминаний, чтобы Чарльз Ломан был в родственных связях с Майлзом. После войны Джордж по какой-то причине сменил имя, до этого его звали Виктором, я не стал вдаваться в подробности, не хотелось слишком сильно копаться в чужом белье.
— Да, я знаю, что его звали Виктором. Меня тоже смутила смена имени. Но я как-то не задумывалась над этим. Не видела ничего криминального в том, что человек меняет имя. И не осуждаю подобного.
— Но почему тогда ты предположила, что преступник имеет родственные связи с Джорджем? Ведь все его родственники уже много лет как мертвы. Я не понимаю ход твоих мыслей.
— Психиатрическая лечебника Ломана до войны была частным домом, там жила семья. Анна мне немного рассказала о прошлом тех людей. Насколько я поняла, хозяева по какой-то причине покинули дом, и особняк много лет пустовал. Анна работала там прислугой и не ушла оттуда даже после того, как там открыли психлечебницу.
— Она не сказала тебе, кто был хозяином частного дома?
— Нет. Не назвала имен. Сказала лишь, что они покинули поместье после несчастного случая. Случился пожар, и один из их сыновей умер. Вскоре скончался и второй. От испанки. Оба погибли в том доме.
— Близнецы?
— Да. Ты что-то об этом знаешь?
— Разумеется. Дело в том, что прежним владельцем здания был сам Чарльз Ломан. Он жил там с женой и двумя детьми. Пожар случился в двенадцатом году, загорелся сарай на заднем дворе. Близнецы любили проводить там время. Одному из них удалось оттуда выбраться, а второй так и не смог. Ходили сплетни, что спасшийся мальчик намеренно поджег сарай, чтобы убить своего брата.
Татьяна широко распахнула свои глаза и с ужасом посмотрела на мужчину.
— Как люди могли пускать такие слухи? Ведь это бесчеловечно.
— Спасшийся мальчик не получил ни единого ожога. Выбраться из строения было невозможно. Оттуда вела только одна дверь и небольшое окно, до которого можно было добраться только если вскарабкаться по сеновалу. Но все сено полыхало, а возгорание случилось прямо около двери. Шансов на побег без единой царапины не имелось. Расследование быстро закрыли, Ломан заплатил полиции, чтобы они не поднимали шумиху. Но случай попал в прессу. Вот только имена мальчиков никому раскопать так и не удалось. Даже в архивах нет никаких упоминаний об этом. Ни фотографий, ни имен. Ничего. Ломан будто намеренно стер всякую информацию о своей семье. Второй мальчик умер через месяц. Похорон никто не видел. Но информация о его смерти все-таки просочилась, хоть и вяло. Вскоре скончалась и жена. И Ломан продал дом. Чем он занимался несколько лет, неизвестно. Кто-то видел его на Ближнем Востоке, в Египте. Но никаких подтверждений нет.
— Я даже не знаю, что думать. Почему же он вернулся туда? В тот дом? Почему не смог расстаться с прошлым? Что заставило Ломана открыть там психушку? Ведь по образованию он хирург… Не психолог.
— Одному Богу известно. Ломан унес эту тайну вместе с собой. И вряд ли мы хоть что-то найдем. Этот старик сделал все, чтобы мы ничего не узнали о его личной жизни.