Парень сидел в полупустой ванне: большая часть воды выплеснулась и покрыла пол небольшого помещения. Оставшаяся в емкости ванны жидкость была невероятно красной от обилия в ней крови, что привело молодого человека в истерический ужас. На него с жадностью набросился холод, пошатнув и без того зыбкое душевное равновесие. Дрожа, как осиновый лист на сильном ветру, Эрван со стонами и плачем начал быстро и неуклюже смывать с себя остатки вещества, некогда циркулировавшего в живом организме. Этот процесс вызывал страшное отвращение, легкую тошноту, но парень, по непонятным ему самому причинам, терпел все эти ощущения, словно до сих пор окружал себя уже несуществующим туманом, где нет ничего, кроме бездонной тишины.
Он с чрезмерной осторожностью вылез из ледяной воды, после чего поскользнулся от бессилия и упал плашмя на сырой пол, блестевший в лучах рыжего осеннего солнца. Пытаясь подняться на ноги, он еще несколько раз оказывался на полу, понимая, что с каждым падением сил и терпения становилось всё меньше и меньше, еще немного, и очередное падение могло бы стать роковым. Но, к счастью, тело сумело обрести равновесие, ноги теперь надежно стояли на ледяном полу, на котором была разлита вода, уровень которой доставал практически до щиколоток, что было не очень приятно — кровь быстро отлила от пяток и сделала их практически неощутимыми.
После Эрван внимательно изучил глазами пространство вокруг себя. Его со всех сторон окружал красочный хаос: давно забытая Богом комната, некогда являвшаяся уборной безымянного аристократа, но в данный момент былая роскошь осталась в далеком прошлом и перешла в образ плачевных руин. Всё было разграблено, разбито: стены, пол, предметы сантехники и мебели покрыты ржавчиной и плесенью, грязью и остатками человеческой крови. В лучах солнца вся эта живописная обстановка выглядела гораздо неприятнее и пугающе.
Позади себя юноша краем глаза приметил частично разбитое зеркало, покрытое толстым слоем пыли, но, так или иначе, в нем все еще можно было увидеть собственное отражение. Эрван осторожно, чтобы не поскользнуться вновь, приблизился к этому предмету декора и увидел в нем до смерти напуганного человека в рваной военной одежде. Его бледная кожа была всё еще грязной от крови, следов земли, за всем этим безобразием проглядывалась ее безжизненность. Эрван успел заметить свое крепкое телосложение и довольно симпатичное лицо, темные короткие волосы были спутаны, и капавшая с них вода щекотала кончик носа, отчего молодой человек вечно морщился, с любопытством наблюдая за сменявшимися эмоциями. Только спустя минуту стало понятно, что собственное отражение ему не знакомо, он видит самого себя впервые, и его отражение вряд ли радовалось — оно смотрело на него с каким-то испугом и явным отчуждением.
Солнце начинало медленно садиться, скрываясь за невидимым горизонтом. Эрван только сейчас успел отметить, что за окном гулял так полюбившийся ему густой туман, окрашенный в красновато-рыжий оттенок небесного светила, отчего создавалось ощущение, будто весь мир объят огромным пламенем, которое невозможно погасить.
С закатом стало заметно холоднее, что очень быстро почувствовал Эрван, обхватив широкие плечи онемевшими руками и попытавшись отыскать в своей мокрой одежде хотя бы маленькую частицу тепла. Постукивая зубами, юноша стал обдумывать, как ему согреться, ведь находиться на холоде не было ни желания, ни сил.
Искать решение долго не пришлось. Глаза быстро отыскали во всем этом беспорядке одинокую деревянную дверь, молодой человек быстро открыл ее и с надеждой вошел в темноту.
Когда глаза привыкли к полумраку, Эрван с долей радости и облегчения понял, что оказался в длинном коридоре с бесчисленным количеством закрытых дверей, таивших секреты и провоцировавших на то, чтобы кто-нибудь подобрал к ним заветный ключ. Практически на ощупь, пытаясь привыкнуть к этой пугающей темноте, молодой человек шёл вперед, нажимая на ручку каждой попавшейся на пути двери, но открытая дверь попалась только спустя какое-то время — остальные же были наглухо заперты, словно хозяева этих комнат не желали делиться с незваными гостями своими тайнами.
Эрван вошел в просторную комнату, которая, как оказалось, являлась чей-то спальней. Всё здесь было ухоженным и прибранным, но из-за отсутствия света, трудно было уловить глазами все детали. Единственное, что было столь различимым — кровать, расположенная около окна, задернутого плотными шторами. Было даже странно, что здесь нет ни пылинки, будто кто-то любезно решил прибрать эту комнату специально для Эрвана, зная, что тот войдет сюда этим поздним вечером. Но молодой человек не был в состоянии размышлять над этим. Ему было так холодно, что он практически сразу же стянул с себя всю мокрую одежду и с облегчением зарылся под теплое одеяло, наконец-то ощутив легкое спокойствие и некую гармонию. Тело обожгло тепло, и по нему начала быстро расползаться кровь, оживляя своим движением каждую клеточку тела, которая до этого пребывала в практически мертвом состоянии.