Через полчаса после посадки ребята подъехали к дому. На пороге их встречал статный мужчина с внешностью не то итальянца, не то араба. В его облике ничто не выдавало принадлежность к птицам: обычное строгое лицо с необычными глазами цвета темного кофе, тонкий чуть горбатый нос, так называемый римский профиль. Длинные, почти до пояса, черные прямые волосы посеребрила седина. В темной свободной рубахе и брюках Вора полностью сливался с темнотой. Он ждал их давно, даже успел замерзнуть. Дети Галактик сильно опаздывали, и Вора с Ворушкой начали волноваться.
Ворушка обладала потрясающей внешностью: необыкновенно красивая, стройная. Изумительный разрез карих глаз придавал ее лицу столько очарования и шарма, что поездки в город в одиночестве никогда не обходилась без знакомств с противоположным полом. Ворушка по-детски радовалась, что производит такое впечатление на людей. Но быть птицей ей нравилось больше. Поэтому женщина-ворон иногда даже на приемах принимала свой родной облик, с высоты наблюдая за суетливыми людьми. Чародейки Высшего Совета привыкли к таким метаморфозам, хоть и не скрывали недовольства. Но Вселенная принадлежала свободным существам, они не могли запретить птице быть птицей. Единственное, что очень беспокоило Ворушку и не давало покоя — это образ жизни Детей Галактик. Женщина прекрасно знала, что они постоянно рискуют жизнью, балансируют над пропастью, всякий раз влипают в историю, которая однажды может плохо закончится. Она переживала, просила их ездить только с охраной, но ребята отшучивались, и снова бросались в приключенческий омут. Ворушка понимала, что такова их судьба и бороться с их предназначением глупо… Но… О, Великий Космос, как же она беспокоилась за них!
Ворушка приготовила праздничный ужин, напекла пирогов с лесными ягодами. И хотя Фей заранее предупредил, что гости с А-ао не приедут, все равно, стол ломился от изобилия блюд. Услышав, как во дворе фыркают единороги, она выбежала навстречу детям. Къёла поцеловала женщину. Тиас и Фей обняли Ворушку. Вора увел единорогов.
— Къёла, девочка, как ты изменилась! — женщина-ворон даже не ожидала, что и без того миниатюрная девочка может так сильно похудеть, словно она тяжело болела не один месяц. Она с удивлением рассматривала измотанных ребят, не зная, как реагировать. — Фей, мой милый, да на тебе лица нет… Где вы были? Что произошло? Тиас, мальчик мой, ты вообще прозрачный… Я пожалуюсь Анже и она заставит вас ездить с охраной!
— Ворушка, — протянул Фей. — Я так хочу есть, умираю! Ты даже не представляешь себе, как я соскучился по тебе и твоим пирожках!
— Так по мне или пирожкам? — улыбнулась она.
— Ты ставишь меня в тупик! Это очень трудный выбор! — рассмеялся парень.
Они прошли в гостиную. Тиас, сославшись на сильную усталость, ушел к себе. Ворушка недоуменно смотрела ему вслед.
— Вы поругались?
— Нет, — улыбнулась Къёла. — Последние несколько дней у него плохое настроение. Просто кое у кого слишком длинный язык, — укоризненный взгляд на Фейралисе. — Кое-кому не мешало бы думать, что говорить и как это может отразиться на нашем правильном Тиасе.
— Что случилось?
— Ерунда, — Къёла явно не хотела продолжать разговор на эту тему.
Ворушка прекрасно знала, что если девочка о чем-то не хочет говорить, то дальнейшие расспросы бесполезны. Тем не менее она решила зайти с другого конца:
— Фей, что случилось?
— Мы были на А-ао, — самым убедительным тоном принялся врать Фейралисе. — Ты знаешь а-аонскую чародейку Эуа Аое? — Ворушка кивнула. — Ее ученицы заняли первое место на галактическом конкурсе магических школ. Так вот, она просила нас преподать пару уроков воспитанницам. Ну мы и перестарались. Теперь ее замок надо восстанавливать.
— Что же вы такое им показывали? — подозрительно спросила Ворушка. Она прекрасно поняла, по чьей вине рухнул замок.
Фей бросил умоляющий взгляд на сестру. Та тут же нашлась:
— Мы показывали, как метать гром и молнию! — самая обворожительная улыбка, на которую только способна девочка.
— Ну-ну, — все равно не поверила женщина. На А-ао живут их друзья, значит ребята скорее всего занимались снятием заклинания Иауса. Это понятно из внешнего вида, случайных фраз и поведения Тиаса. Скорее всего, помощь нужна была Тиайленсу. Теперь всё ясно. У парня так обострено чувство справедливости и такие завышенные требования по отношению к себе, что любую оплошность он воспринимает, как катастрофу. Тиас сделал что-то противоречащее своей внутренней сути и теперь не может себя простить.
Лицо Къёлы на мгновение стало серьезным. Она поняла, что от прозорливой Ворушки не скроешь правды. Но так не хотелось сейчас это обсуждать!
— Ворушка, давай поедим, — елейным голоском пропела Къёла, улыбнувшись. — На общественных флипперах кормят так плохо и однообразно, что в это дело надо срочно вмешаться. Пусть подправят меню, добавят в него фруктов и сладостей. Просто издевательство — пять дней без шоколада!
