Он не знает, как здесь оказался. Он не знает, что за земли вокруг. Он даже не знает, что он такое. Она мечтает вырваться из оков гор, сбежать от своей судьбы и найти родной народ. Вдвоём они начинают своё путешествие в далекие центральные земли, чтобы найти Слёзы Матери Богов, что способны исполнить все, о чем только можно желать.
Удивительно тонкие пальцы тенями легли на широкие светлые струны. Ловкими и тонкими нитями полетела музыка сквозь полумрак залы. Окружая очаг, цепляла она уши и сердца грубых людей. Эрри подался вперёд. Эта мелодия отличалась от всего, что пел странник до того. Она будто поднялась над горами и облаками, увлекая его за собой. Маска загудела изнутри, наполняясь могучим голосом. Он раздавался будто изо всей головы, до полна заполняя потоки музыки.
Если мелодия окрылила, подняла Эрри, то слова подхватили его, понесли сквозь земли, поля и горы. Странник пел о дальних краях и странах, краткими строками будоража воображение и перенося Эрри прямо туда.
Странник пел о богах. О тех, кто умер и сгинул. О тех, кто навсегда оставил эти земли без присмотра и заботы. О тех, кого вовсе не осталось. О тех, чьи облики позабыли уже и деды дедов.
Эрри сидел и слушал, слушал… Перед ним проносились прекрасные владения. И будто даже Слезы Матери Богов звали его. Подумать только! Ведь все это может быть правдой! Просветлеют, прояснятся умы: чего же ещё ему надо? Быть может это поможет ему понять, как он оказался столь глубоко в пещере, в холодном и липком челне?..
Эрри даже не заметил, как странник закончил петь. Не заметил, как тот, собрав костяшки с темными выжженными рунами, исчез. Все его мысли оказались заняты прекрасной песней и видением янтарным слез, что могут все открыть и все познать.
Зал вновь наполнился шумом голосов. Здесь пахло большими животными и чем-то кислым. Было душно и сумрачно, дым заполнял комнату, отчего и смотреть, и дышать было неприятно. Эрри тут не нравилось, все напоминало ему отчего-то пещеру с низким потолком. Аккуратно, стараясь быть как можно менее приметным, он пробрался к круглому очагу в самом центре. Над ним поднималась удерживаемая лишь крышей труба.
Здесь было жарче всего. Худой человек с не аккуратными усами мешал что-то в пузатом котле. Его содержимое выглядело скверно, но пахло даже вкусно. Неловко переваливаясь с ноги на ногу, Эрри привлек внимание и задал свой вопрос.
Тот широко открыл маленькие глаза и замер. За спиной затихли разговоры. Эрри вмиг стало ещё более неуютно. По телу прошла пока едва заметная серебряная рябь и он съежился. Что? Что он не так сказал? В зале повисла тишина, прерываемая лишь хрустом и треском огня в очаге. С ужасом Эрри почувствовал, как поплыли черты его лица, одежда. В панике он впился в эту форму, но сделал только хуже. Лоб и щеки стали обвисать, кожа серебриться.
— Нечисть! — заорал сзади грубый голос.
Эрри испуганно бросился куда-то в сторону, но ударился о руки и мех. Его ударили чем-то тяжелым, все тело взвыло от боли десятком голосов.
— На улицу его! Жечь! Жечь!
Эрри попытался обмякнуть, растечься серебряной лужей. Но от паники он только замер в своей нелепой полуформе. Грубые, мозолистые ладони подхватили его, потащили. Через пальцы он чувствовал ненависть, злобу… и страх людей. Свет ударил по “глазам”, Эрри сжался, скорчился.
— Камнями его закидать!
— Нет, лучше сжечь! Наверняка!
— Сжечь! Сжечь! Сжечь!
Эрри задергался в ужасе, когда зарычало на улице пламя. Он собрал “глаза” вместе, мир вспыхнул вокруг яркостью цветов и четкостью образов. Вокруг такие прекрасные горы! Белые ледники и снежники, ниточки ручьев и роскошные ковры лесов и цветочных лугов. А ближе окружали его домишки и злые, злые лица людей.
Пламя, вынесенное из очага, заревело совсем уже близко, почти у самых ног. Руки держали крепко-крепко, а Эрри так дрожал и боялся, что не мог даже стать самим собой, выскользнуть из их пальцев серебристой жидкостью. Его подняли, оторвав от каменистой земли. В панике, Эрри закрутился, завертелся, но тщетно: люди были столь же неумолимы, как и ревущее пламя.
— Эй! — прорвался сквозь гам вокруг другой голос, — Что вы делаете?
— В костёр! В костёр! В костёр! — кричала толпа.
Люди вокруг вдруг замолкли, стали переговариваться тише, взволнованнее. Эрри неловко замер на руках. Изогнувшись, он посмотрел назад, на единственную улицу деревеньки. Решительным шагом к толпе двигалась фигура с обнаженным клинком.
— Он же живой! — светловолосая девушка в меховой куртке остановилась перед самой толпой.
— Это ж нечисть! — сказал бородатый мужик и другие поддержали его ропотом.
— В сторону! — отрезала девушка и сделала шаг вперёд.
Мужики нехотя отступили перед острым клинком.
— Девка — хьольга! — проговорил кто-то, — Я слыхал песни про них…
