Слезы на льду полностью

Однажды до меня дошло, что придавать спортивным победам и поражениям такое значение, какое придаем мы, неправильно в корне. Кто сейчас вспоминает про Усову и Жулина? Да, мы проиграли Олимпиаду и в Лиллехаммере, и за два года до этого – в Альбервилле. Но кто сейчас помнит чемпионов? Такими воспоминаниями никто не живет подолгу. Они проходящи. Как глава книги, которую ты написал, а потом перевернул страницу. Могу назвать очень многих олимпийских чемпионов, которые, победив на Играх, больше не сделали в своей жизни ничего. Не нашли себя ни в какой другой профессии, не сложились как личности. И я больше всего мечтал о том, чтобы наша с Татьяной жизнь продолжала развиваться дальше. Чтобы мы реализовали себя как любящая пара, как родители, которые очень хотели бы родить еще одного ребенка. А то, что произошло в Турине, расцениваю как невероятный подарок, который мне сделала судьба. И знаю, что таких переживаний я больше не испытаю никогда в жизни. Ученики – это одно. Жена – совершенно другое…

…Спустя год с небольшим Жулин уже работал с другими спортсменами. Семья перебралась из американского Нью-Джерси в Москву, и было очевидно, что тренерская работа составляет для Александра гораздо больший смысл жизни, чем он сам когда-то представлял.

– Неужели вам не было тяжело после Турина, спустившись, образно говоря, с олимпийского пьедестала, снова окунаться в тренерскую работу на самом начальном этапе? – поинтересовалась как-то я.

– Психологический спад, безусловно, имел место, – ответил тренер. – Не то чтобы мне стало скучно, просто я успел позабыть, как много нужно сделать, чтобы появился результат. И что у Навки и Костомарова тоже был достаточно длительный период, когда что-то не получалось. Решающим фактором стало то, что я очень люблю тренировать. За то время, что провожу на катке, иногда даже о еде забываю. Разве что кто-то из родителей тарелку супа прямо на скамейку принесет. Но я готов работать и больше. Если бы не получал от этого столько удовольствия, давно поменял бы профессию и занялся чем-нибудь другим…

Наверное, никакой журналист не способен быть беспристрастным до конца. Когда работаешь с людьми на протяжении многих лет, если не десятилетий, о них становится невозможно писать, отбрасывая прочь собственные эмоции. Потому что их беды, радости, страдания и проблемы одновременно становятся и твоими тоже. Спорт в этом отношении – особенная статья. Слишком большой кровью даются победы, очевидцем которых ты являешься, чтобы воспринимать их равнодушно.

Каждые Олимпийские игры – как маленькая смерть. Когда чемпионы принимают решение завершить карьеру, неизменно кажется при этом, что все они были гораздо лучше, ближе и роднее, чем те, кому только предстоит занять их место. И что яркость пережитых бок о бок с ними минут, дней и лет не повторится больше никогда.

Это состояние я переживала четырежды. И каждый раз, как следует отоспавшись и придя в себя, вполне успешно убеждала себя в том, что больше – никаких эмоций и стрессов. Что все это – только работа, которой ни в коем случае нельзя позволить влиять на свою «другую» жизнь. Иначе никаких нервов не хватит. Однако через год-полтора после очередных Игр все благие намерения летели в тартарары. Появлялись новые люди, новые судьбы, новые надежды.