Перевод с английского Е. Ивашина
Патрик, преуспевающий бизнесмен и неотразимый мужчина, влюбляется в случайно встреченную в ресторане красавицу Многим известно ее лицо, украшающее обложки модных журналов, но остальное покрыто непроницаемой тайной…
– Значит, мы договорились, мистер Бриггс. Это не было вопросом.
Ни один из трех мужчин за столом даже не делал вид, что это вопрос.
Патрик молча откинулся на спинку кресла. Ждал.
Внизу, за сотни футов от них, бешеным потоком неслись машины. Шум транспорта смешивался с шумом толпы, а над асфальтом и бетоном низким туманом стелился ядовитый дым. Здесь же, на самом верху небоскреба, возвышающегося над Атлантой, как будто в другом мире, воздух был напоен ароматами цветов, запахами изысканных блюд. Сквозь листву декоративных деревцев едва проникали лучи апрельского солнца. Яркая зелень, не просохшая от утренней росы, поблескивала всеми оттенками изумруда, подчеркивая темное золото волнистой стрижки Патрика.
Из сада доносились звуки скрипки и приглушенные голоса. Отсюда, из стеклянной башни, открывался взору чудесный день во всем своем великолепии.
Настоящий рай, выбранный для встречи Бриггсом, надеявшимся убаюкать бдительность конкурентов.
Но Патрик не поддался чарам сада на небесах. Он не думал ни о городе внизу, ни об этом прелестном уголке, который ночью, под усыпанным звездами небом, превратится в настоящее чудо.
Стоял полдень, в небе высоко светило солнце, и час пробил. Миг, который заранее смаковал Патрик, – окончание сражения, сладкий вкус победы. Уничтожение противника.
Патрик любил сражаться. И где бы он ни сражался на ледовой площадке, зеленом сукне или у стойки бара, – всегда боролся жестоко. Боролся открыто. Боролся, чтобы победить.
Бриггc, из Издательства Бриггса, изворачивался как мог. Патрик ничего не имел против. Пускай брыкается. Чем хитрее соперник, тем слаще победа.
Хмель успеха пока что не ударил ему в голову. Победа близка, но еще не достигнута. Сейчас главное дело. Издательство Бриггса у него в кармане, еще одно солидное приобретение фирмы, если только Бриггc не выкинет под занавес какой-нибудь фортель.
Патрик едва заметно повернулся к смуглому сдержанному человеку, сидевшему сбоку, – Рейф Куртни, генеральный директор американского отделения фирмы, заложил основу этой сделки. На мгновение взгляды Патрика и Рейфа скрестились. Не поведя и бровью, даже не кивнув, Рейф принял посланный безмолвный сигнал.
Следи за ним.
Патрик снова переключился на Бриггса, приняв прежний томный вид и вернув на лицо светскую улыбку.
Напряженность висела в воздухе. Их столик излучал напряжение, безмолвными волнами расходившееся по залу и разгонявшее безмятежный уют, подобно женскому визгу. Бурлящее спокойствие Патрика настораживало.
Взгляды переходили от Патрика к Куртни, к Бриггсу. Что-то происходило. Что-то опасное, авантюрное, достойное внимания света. Алчные взгляды окутывали троицу, задерживались на Рейфе, отбрасывали Бриггса, впивались в Патрика.
Музыка обескураженно стихла, волны напряжения добрались и до скрипача. Через миг он заиграл снова, и слишком живая мелодия вырвала хозяйку из гипнотического дурмана. Молодая женщина вздрогнула, ее браслеты звякнули о графин в ее руках. Вспомнив о своих обязанностях, она шагнула вперед, собираясь наполнить пустующий бокал Бриггса.
– Нет, Ирина, – артритные пальцы сошлись на запястье молодой женщины.
Ирина остановилась. Пустой бокал, позабытая чашка были смертным грехом здесь, во владениях этого кроткого тирана. И вдруг тиран говорит "нет".
– Но, бабушка, – возразила Ирина, – бокалы…
– Нет. – Старая женщина не отпускала ее руку. Дикие коты помех не любят. Даже таких приятных.
Младшая вгляделась в древний лик мадам Зары.
Угасла красота, но не мудрость. Она светилась на ее лице, когда Зара, вот как сейчас, оставляла пост у кассы, ослабляла свой железный контроль и царственным взором обводила клиентов – в основном постоянных. В хорошем настроении она иногда прохаживалась по залу, останавливалась у столиков и раздавала предсказания – порой благоприятные, а порой жестокие. Нет, она не гадала. Она была мадьяркой, а не цыганкой. И все же в ее лукавом юморе угадывалось прозрение. Мадам Зара чувствовала то, что не могли ощутить другие. Понимала то, о чем они только догадывались.
Сегодня ее внимание привлекал один-единственный стол. Не сводя с него глаз, она проговорила низким, с акцентом, голосом:
– Дикие коты, Ирина, вышли на ловлю. Сейчас распотрошат в пух глупого домашнего котика.
– Дикие коты? – Ирина улыбнулась. Даже для бабушки фраза была слишком уж театральной. – Но ведь у нас не джунгли.
– Не имеет значения. Свои джунгли они носят с собой. – Мадам Зара прикоснулась к бриллиантовой брошке с левой стороны груди. – Вот здесь.
