— Степа, если тебе кто и подсунул отраву, так не дух, а живой человек. И зачем тебе понадобилось грибами наедаться?
— Я же говорю, не в себе была. Обидеть Раду не хотела, — вяло пробормотала Степа. — Да мне казалось, что я немного съела.
В трубке послышался глубокий вздох и голос медсестры:
— Вы утомили больную. Она вам перезвонит позже, поспит и позвонит.
— Девушка, а что можно ей принести? — поторопилась я спросить, пока она не положила трубку.
— Первые два дня категорически ничего нельзя. Больной вводят глюкозу и физраствор. Начинать кормить надо с кисломолочных продуктов: кефир, творог. Соки несите, чаек травяной, но только тот, что в аптечной упаковке.
— Спасибо, девушка, вы, пожалуйста, ни от кого передачи не принимайте. — Прикрыв трубку рукой, я прошептала Алине: — Вдруг у Рады не все испорченные продукты иссякли, возьмет и принесет в больницу что-нибудь малосъедобное.
— Ну что вы, у нас с этим строго, до распоряжения лечащего врача ни одной передачи не примут, — ответила медсестра и положила трубку.
После разговора со Степой мы вздохнули с облегчением — слава богу, обошлось. Настроение улучшилось. Нам страшно захотелось есть. Да до такой степени, что при виде мальчишки, проходившего мимо и нагло жующего хот-дог, засосало под ложечкой и потекли слюнки.
— А что мы на завтрак ели? — спросила Алина.
— По-моему, ничего.
— Плохо.
— Не до завтрака было.
— Если завтрак пропустили, надо обязательно пообедать. Когда я возвращаюсь с курорта, две недели живу по сложившемуся режиму. Завтрак в девять, обед в два, ужин в семь. Сейчас сколько?
— Пять минут третьего, — я посмотрела на часы.
— Вот! То-то я чувствую, мне плохо.
— Вернемся в гостиницу? — предложила я.
— Не хочу, — отвергла мое предложение Алина. — Сил нет смотреть на кислую физиономию Оксаны. Не нравятся мне ее перепады настроения: то спасите, то катитесь к чертовой бабушке со своим расследованием.
— К чертовой бабушке она нас не посылала, — ради справедливости заметила я, — но то, что она со вчерашнего дня сама на себя не похожа — факт.
— Пошли в ресторан, — потребовала Алина. — Погода хорошая, посидим на воздухе, шашлычки съедим.
Солнце стояло в зените или почти в зените, при полном безветрии хорошо согревая землю. Температура воздуха почти приближалась к двадцати градусам — сидя на летней площадке ресторана, мы бы не замерзли.
На пути попался ресторан.
— Смотри, какое симпатичное заведение, — обратила мое внимание на деревянные строения Алина. — Национальная кухня! Я уже чую запах грибной похлебки. Пошли!
За невысоким заборчиком виднелись деревянные домики-теремки. Они словно грибы росли в тени роскошных елей-смерек. Странно, но ни один из теремков не был занят. В глубине территории виднелось основное здание. Оно так же было сложено из широких бревен. Остроконечную крышу, покрытую ярко-рыжей черепицей, венчал шпиль. Мне захотелось посмотреть, что внутри, но Алина потащила меня в один из теремков:
— Сначала сделаем заказ, потом пойдем мыть руки и посмотрим.
На свежем воздухе нам поесть так и не удалось. Сколько бы мы ни жали на кнопку вызова, официант к нам так и не подошел. Откуда-то подул ветер. В тени я стала мерзнуть.
— Безобразие, — принялась возмущаться Алина, клацая от холода зубами.
Ясность внесла женщина-дворник, которая тщательно сметала листья с дорожки. Листья с завидной периодичность падали, а она размахивала и размахивала метлой. Поравнявшись с нашей беседкой, она сказала:
— Летняя площадка работает только летом. — И добавила: — Понимать надо!
Эта фраза меня весьма развеселила:
— Алина, летняя площадка работает только летом! Понимать надо! Пошли внутрь.
На этот раз она не возражала.
Не смотря на дневное время, в ресторане почти не было свободных мест. Выбирать не приходилось. Мы сели за стол, расположенный рядом с входом. Впрочем, на проходе мы не сидели. У каждого стола было свое пространство, отгороженное от других столов невысокими перегородками-заборчиками. Тех, кто сидел за соседними столами, было видно совсем чуть-чуть: поверх перегородок торчали одни макушки.
Сделав заказ, мы расслабились в предвкушении сытной и вкусной пищи. Поесть решили основательно: заказали по куриной лапше, которую обещали подать в горшочках, гуляшу по-гуцульски и по куску вишневого пирога.
Сидели молча. Алина продолжала изучать меню, она хотела еще заказать вина и раздумывала, какое выбрать. Я закрыла глаза, откинув голову на высокую спинку стула. За перегородкой, за соседним столом, разговаривали двое — мужчины. Я бы и не слушала, но уши же не заткнешь? В какой-то момент я поняла, что их голоса мне знакомы — где-то я их уже слышала. Говорили на украинском языке, быстро, словно желая выговориться.
Я не смогла удержаться, чтобы украдкой не оглянуться. Коротко остриженный затылок принадлежал Ярославу. Вчера, сидя в его машине, я имела возможность хорошо запомнить именно эту часть его головы. Вторым мужчиной оказался Богдан. Слава богу, он в этот момент увлеченно ковырялся в тарелке и не встретился с моим взглядом.
