– Всё верно. Но попробовать всё равно стоит. Пошли парочку полицейских посообразительнее. Чтобы были способны на экспромт. Вот, хотя бы рыжего Лёшку-лейтенанта и ещё кого-нибудь. Пусть они опечатают квартиру. Ленту, пломбу сделают, всё как положено. И повозятся подольше, пошумят, чтобы соседи заинтересовались. А любопытным пусть расскажут, что хозяйка квартиры в реанимации, стало плохо днём. Да так сильно, что, может, и до утра не доживёт. Врачи плечами пожимают: на первый взгляд здоровая девушка, и тут такое. Короче, Лёшка и сам справится, скажи, чтобы придумал немного ярких подробностей, только в рамках, без фанатизма. Ну, или с напарником между собой можно громко эту тему обсуждать, по ситуации надо смотреть.
– Допустим, пойдёт слух по дому, что девушка в больнице. Что это нам даст?
– Потом соседей расспросим, кто справки наводил. Может, на след убийцы выйдем. Ну и в любом случае я буду спокойно расследовать покушения, а не жить в ожидании новых. И Ангелина дёргаться перестанет, видел, что с девушкой утром было?!
– Ладно, не боись, подруга, всё сделаем. Даже больше – я посажу в окрестностях двора своего агента. Благо, погода налаживается потихоньку. Есть один мальчишка, неприметный, расторопный. Если кто наводить справки явится, он проследит осторожно.
– Вот и отлично.
Расспросы о жизни и семье в долгий ящик я откладывать не стала. Этим же вечером мы с Ангелиной устроились на кухне за чашечкой чая с яблочным пирогом. Баба Клава ещё не вернулась с работы, дети уже отправились спать, и помешать разговору никто не мог.
– Совсем забыла сказать, твою квартиру полицейские сегодня опечатали.
– Честно говоря, не понимаю, с какой стати?! – изумилась девушка. И растерянно добавила, – я вещей много не брала, так, только самое необходимое.
– Надеюсь, это всё ненадолго.
– Ага, хорошо. Но, зачем?
– Мы с Генкой приняли решение распустить слух, что милая девушка, Ангелина Сомова, отведала-таки отравленных плодов, ну, или тортика. И в данное время находится при смерти, в реанимации областной больницы города Тарасова. А квартира объявлена местом преступления и опечатана.
– Хочешь посмотреть, кто меня добивать явится? – иронично хмыкнула девушка.
– О, ты вовсе не норовишь упасть в обморок или разрыдаться, а шутишь?! Это прогресс! – улыбнулась я.
– А ты так виртуозно от ответа уходишь? – прищурилась Ангелина, – зачем квартиру опечатали?
– Хочу посмотреть, кто будет справки о твоём самочувствии наводить. Может, повезёт, и злоумышленники в квартиру вломятся. Тогда мы поймём, что им нужно. Что они выиграют от твоего исчезновения?!
– Ага. А как же больница? Я имею в виду, там ведь нет Ангелины Сомовой.
– Не переживай, тебя никто на койку в реанимации укладывать не станет. И сейчас в подобном даже необходимости нет. Просто персоналу больницы дадут распоряжение: всем, кто интересуется самочувствием Ангелины Сомовой, отвечать: «Девушка в стабильно тяжёлом состоянии». Но перед этим подробно расспрашивать: как зовут звонившего, кем приходится потерпевшей, степень родства и так далее. Ну, все медики это умеют.
– Думаешь, из этой затеи что-то выйдет? – скептично протянула Ангелина.
– Надеюсь. А чем обоснованно такое недоверие к моей гениальной затее?
– Знаешь, Женя, моим здоровьем некому интересоваться, – вздохнула она, опустив глаза, – я это буквально только что осознала. Так что потока встревоженных звонков даже не жди.
– Этого просто не бывает.
– Чего?
– Чтобы жил себе человек, жил. Кучу врагов нажил и ни одного друга. Тем более, такая красивая, добрая девушка.
– Как видишь, бывает. Нет, ну раньше у меня, конечно, были подруги, приятели. Всё, как у любого нормального подростка или юной девушки. А потом… Всё ушло, кончилось. В последние годы я вела более чем уединённый образ жизни. И тому есть масса причин. Сергей, кроме всего прочего, был страшно ревнив. Каждый мой шаг контролировался. А после того, как я стала вникать в дела синдиката, Крупенин удвоил рвение – боялся утечки информации. И если, мне, к примеру, приходила в голову идея выпить кофе с подругой, ту ждали неприятности.
– Какого рода?
– Как минимум угрозы, неприятные ночные звонки, слежка. И чтобы не подвергать никого опасности, я постепенно оборвала все контакты.
– Ангелина, скажи, а кто-то из твоих бывших знакомых или их семей мог серьёзно пострадать от бандитов Крупенина? Ну, так, чтобы разозлиться и решить отомстить лично тебе?
– Ты имеешь в виду, – девушка на секунду сбилась, – то есть ищешь того, кто захотел бы меня отравить?
– Ну, или, как вариант, зарезать в подъезде.
– Нет. Такого просто быть не может. Во-первых, мои друзья, пусть и бывшие, все хорошие люди. А во-вторых, насколько я знаю, дальше запугивания и бандитских угроз дело никогда не шло.
– Когда нам пятнадцать, весь мир кажется прекрасным, а все знакомые люди хорошими и преданными друзьями, – опустив глаза, грустным тоном сказала я.
– Правда?! Тебе тоже?!
– О, нет! Это какой-то писатель утверждал, сейчас не вспомню, кто. А я была недоверчивой особой, практически с пелёнок. А тут ещё Ворошиловка, – хихикнула я, улыбаясь.