Нетерпение полковника Петрова было мне понятно. Наконец-то дело сдвигается с мёртвой точки. Теперь можно без опаски подключать иногородних коллег и даже Интерпол. А присутствие Ангелины ему нужно не столько для проведения очных ставок или опознаний, сколько для оказания психологического давления на фигурантов.
В ожидании патрульных я позвонила подопечной. Обрадовала девушку хорошими новостями и попросила подготовиться к визиту в управление полиции.
Сюрпризом от господ полицейских оказалось возвращение «фолька»! Моего красавца полностью отремонтировали, привели в надлежащий вид салон. Разбитые стёкла, фару и простреленные, помятые крылья заменили, двери подрихтовали. Машину заново покрасили и покрыли несколькими слоями лака. Теперь никто, даже самый придирчивый контролёр, не смог бы рассмотреть следы недавнего страшного ущерба, причинённого перестрелкой. Поблагодарив ребят и сдав им на руки задержанных, я позвонила Лапшевникову выразить восторг, благодарность и поинтересоваться, сколько я должна ему за ремонт. Здесь меня ждал ещё один сюрприз и снова приятный. Оказывается, полицейское управление по инициативе Петрова, вероятно, уже оплатило все издержки, связанные с ремонтом.
Ангелина тряслась как осиновый лист, сидя перед дверью кабинета, нервничала, словно сейчас будут допрашивать её, а не фигурантов дела. Или может быть, даже пытать вздумают милую девушку. У меня было немного времени, но принять душ, переодеться и соорудить небрежную причёску я успела. Ангелина же, казалось, только что сошла с подиума или обложки модного журнала. На девушке был брючный костюм цвета горького шоколада и модный меховой жакет. За этими и парочкой других вещей мы специально заехали на квартиру Ангелины. Ни я, ни Петров не усмотрели в этом манёвре особой опасности, раз главные фигуранты теперь за решёткой.
– Ты так трясёшься, что вибрирует стул, – наконец, не выдержала я, – знобит или нервничаешь так сильно?
– Нервничаю, конечно. Знаешь, если честно, я бы предпочла совсем больше не встречаться с этим человеком. Никогда, никогда!!
– Очень хорошо тебя понимаю. Но и ты пойми, это важно для Петрова, а раз ты взялась ему помогать…
– То должна слушаться, я понимаю.
– Смотри на сегодняшние мероприятия следствия как на своеобразную тренировку, – попыталась я подбодрить девушку.
– В каком смысле?
– Ну, не за горами суд. И вероятнее всего, процесс будет большой, громкий. Тебя обязательно вызовет обвинитель…
– И будет допрашивать?! – ужаснулась девушка. – При всех?!
– Да. Но это ещё полбеды. Обвинитель будет тебе задавать вопросы, ответы на которые уже есть в протоколах. И поскольку ты свидетель обвинения, он будет как бы на твоей стороне. Но и адвокат может вызвать Ангелину Сомову и задавать разные каверзные и неприятные вопросы, строить инсинуации, пытаться оказать давление, запутать. При этом на тебя будет смотреть толпа людей, если заседание, конечно, будет открытым.
– Какой кошмар! – схватилась за краснеющие щёки девушка.
– И это ещё не всё. Выступать тебе придётся при подсудимых. Значит, видеть бывшего любовника. Поэтому я и говорю: тренируйся. Он уже не сможет тебя обидеть никогда. Но ты должна научиться спокойно, даже с лёгким пренебрежением, выдерживать его присутствие, взгляды или попытки заговорить.
– Почему с пренебрежением?
– Ну, вероятно, во время допроса он попытается вывести тебя из состояния равновесия. Может быть, оказать давление. Если ты станешь дёргаться, как сейчас, Крупенину и делать ничего не придётся. И он будет чувствовать себя победителем. А если ты будешь спокойной, как удав, даже слегка равнодушной, растеряется и выйдет из себя вон. Понятно?
– Да. Только как это сделать?! Меня действительно всю трясёт. Успокоиться никак не получается.
– Призови на помощь воображение. Например, представляй, что у него смешные длинные рога, которые прямо упираются в потолок.
– Это несложно, но, по-моему, так ещё страшнее, – пробормотала Ангелина.
– Ну, тогда представь, что твой бывший любовник стал маленький, как принц – друг дюймовочки, только без крыльев. И совсем не страшен.
– Не выйдет. Тот принц был милым и добрым.
– Тогда представляй, что между ним и тобой стекло толщиной в руку, и его ни пробить, ни сломать, ни свалить нельзя никак. Голос ты оттуда слышишь и отвечать можешь, если хочешь, но ему тебя не достать ни за что!
– Наверное, это получится, – Ангелина печально улыбнулась, – только ты, пожалуйста, будь рядом со мной.
– Хорошо. Думаю, Петров разрешит.
