— Имелось в виду — для сопровождения груза, — ответил начальник службы безопасности. — Сам охраной не пользуется. Правда, есть водитель, обученный приёмам рукопашного боя и прошедший конфликт в Приднестровье.
— Ксенофобия, национализм, экстремизм? — ухватился неугомонный юрист.
Логовенко пожал плечами:
— Вряд ли. То, что нам известно, — в пределах нормы. Антисемитизм — не выше анекдота. Кавказцев… — Алиев поднял голову — …в общем, не любит после службы в Карабахе. Но в действиях этого не проявляет.
— Спасибо, Анатолий, это исчерпывающе, — поблагодарил Владимирский. — Так что, господа правление, что решать будем?
— Есть предложение, — сказал Вайнштейн, последние несколько минут не слушавший разговор, а что-то сосредоточенно рисовавший на своем листке. — Мы не можем — пока что — подчеркнул он, — затронуть центр организации. Но! — повернул он листок так, чтобы всем была видна схема.
На схеме был изображен большой овал — больше похожий на огурец — в центре, а от него на тонких лучиках улетали шарики. В шариках значились цифры. За шариками значились какие-то волны.
Пикассо удавился бы, мелькнуло у Владимирского.
— Но! — продолжал финансист. — У этой центральной структуры есть связи, без которых она существовать не может. Нет, я, конечно, Америки не открываю, но у нашего Серебрякова есть поставщики и есть оптовики. Поставщики, в свою очередь, связаны с производителями, — он указал на волны по левой стороне схемы, — а оптовики — с конечными потребителями, — карандаш указал на волны справа.
Серебряков обезопасил себя, имея и своё производство, и свою собственную сеть сбыта. Но на фоне его оборотов этого далеко не достаточно для полной безопасности. Значит, если мы перекрываем ему кислород вот здесь, — Вайнштейн перечеркнул 'лучи' слева, — и здесь, — та же участь постигла 'лучи' справа, — то центральная его структура, не будучи повреждена сама, и даже сохраняя долю жизнеспособности за счёт собственного производства и продаж, тем не менее, будет весьма сурово поколеблена и вынуждена обратиться к внешним источникам помощи. В том числе и финансовой.
Но это — полдела. Полный успех может быть достигнут в том случае, если мы не просто перерезаем ему связи, но заменяем его контрагентов своими или даже собой!
Вайнштейн, победно глядя на собравшихся, торжественно зачеркнул все цифры и заменил их логотипом их банка, представлявшим собой вензель из букв СМС.
— Теперь конкретно, — продолжил Вайнштейн. — На Коростеньском заводе у него доля, было тут сказано? Отлично, но ведь может быть выкуплена другая! Небольшой блокирующий пакет — и, как говаривали в старину, 'кровавая рука голода' задушит нашего Серебрякова.
То же самое — с другими его производствами.
Ещё проще — если кто-то из его поставщиков имеет долги. Долги мы можем купить.
Он выдержал паузу.
Все молчали. Заинтересованно. Хотя, в общем, действительно ничего принципиально нового тот не предлагал. Но в видах применения на практике эта не оригинальная схема становилась небесполезными намётками к плану действий.
Вайнштейн продолжил:
— Теперь его покупатели. Публику мы не трогаем, не можем. Но есть оптовики, магазины, аффиляты, торговые партнёры и так далее. Тут лично я вижу вообще необозримое поле возможностей. Всё та же покупка контрольного пакета, если это будет целесообразно с финансовой точки зрения. Это всё та же скупка долгов. Это — люди хотят всегда чуть больше того, что имеют — помощь им в развитии. При одновременном развитии нашего контроля над ними. В частности, через канал кредитования. Это, например, приобретение контроля над побочными бизнесами затронутых структур. Не живут же они на одном серебряковском фарфоре, на самом-то деле!
Что мы видим в итоге? В итоге мы видим следующее. Постепенно — а я бы советовал: очень и очень небыстро, чтобы он подольше не мог связать концы с концами и выйти на причину событий… Постепенно места в серебряковской структуре занимают наши производные элементы. Которые, например, вдруг перестают принимать у него товар по его цене. Или требуют значительно больших скидок и бонусов. Или просто перепрофилируются на другие бизнесы. Или… да всё, что угодно!
Результат: продажи падают, центральную фирму захлёстывает кризис сбыта… это я уже не говорю о такой невинной вещице как задержки платежей! Не будет же он гонять по судам по всей стране из-за недоплаченных ему одной-двух тысяч долларов!
На левой же стороне — все виды материального и морального давления. Под давлением акционеров меняется состав правления. Оно поднимает цену готовой продукции. И всё! Иди, товарищ Серебряков, наклеивай свои деколи на фарфор, который уже не будут в состоянии купить твои массовые быдла!
Казалось, голос его звенел под конец речи. Хотя быть такого не могло — Вайнштейн от природы обладал довольно глухим тембром.
— Да-а, — протянул Алиев. — Это ведь может сработать! Я, честно говоря, не представляю, что я мог бы этому противопоставить.