– Она так рано лишилась матери? – Это было скорее утверждение, чем вопрос, но Саша ожидал ответа.
– Да, но для Лидии это было скорее избавлением.
– А есть ещё фотографии? Отец? Братья или сестры?
– У неё остался только отец, но его фотографий тут нет. Лидия стыдилась его, он был пьяницей. Мать тоже пила, но так не дебоширила. Тихая алкашка в противовес своему мужу, позорившему жену и дочь на весь квартал. Бывало, он напивался, подходил ко мне и заплетающим языком нёс такую ахинею, что у меня вяли уши. Однажды он полез ко мне в драку и отхватил тумаков, это заставило его неделю-другую проваляться дома. Лидия с матерью были мне благодарны. Тогда я стал для неё ещё и героем, бесстрашным и сильным. Впрочем, рядом с ее жалким папашей это было несложно.
– Что стало с отцом?
– То же что и со всеми пьяницами. Он спился. Лидия не знала от него любви, она вообще плохо представляла, что такое любовь мужчины. Ей казалось, что любовь – это слова и постель. Но я подставил ей своё плечо в трудный момент. Это произвело ошеломляющее впечатление.
Значит, Лидия была из неблагополучной семьи. Из семьи пьяниц. Саша никогда не смог бы этого предположить сам. Она держалась так гордо и высокомерно, будто в ее жилах текла королевская кровь. И она никогда не пила алкоголь, ни при каких обстоятельствах. Пазл постепенно сходился.
Перелистнули ещё несколько снимков. Лидии на школьном празднике и во дворе. Ее лицо задумчиво, она будто находится не там, где должна, ей тесно, она желает вырваться в другую жизнь.
– Вы долго фотографировали ее тайно? – Спросил Саша. – И зачем?
– До того момента, как умерла ее мать, – ответил Виктор. – Тогда она почти сразу стала моей. А до этого я чувствовал потребность смотреть на Лидию. Я нуждался в ней, если хотите. Я ее желал. Правда, было ещё кое-что. Лидия всегда казалась мне эфемерным созданием. Это прозвучит странно, но смерти в ней было больше, чем жизни. Она никогда не казалась мне реальной: изнутри исходил особый потусторонний свет. Но это был холодный, замогильный и тусклый свет. Я смотрел на неё, и думал, что через мгновение она исчезнет. Своим фотоаппаратом я будто доказывал сам себе реальность этой девушки. Нечто вроде попытки запечатлеть привидение.
Саша ощутил родство мыслей. Запечатлеть привидение. Именно этого он и желал в своей недописанной картине.
– А что изменилось со смертью матери? – Саша продолжал свои жадные вопросы.
– Женщину нужно было хоронить. Папаша, естественно, себя не помнил от паленой водки. Я любезно помог бедной сиротке.
Саша посмотрел на задумчивое лицо Лидии на одной из фотографий. Виктор фотографировал ее на похоронах матери. На голове Лидии был чёрный платок, скрывающий волосы. Чистое лицо, без макияжа, без обрамления волос. Скорбные тени под глазами и дрожащие губы.
Виктор улыбнулся гаденькой улыбкой, которая не исказила его лица, напротив сделала ещё интереснее. Он принадлежал к типу людей, обладающим отрицательным обаянием.
– То есть вы помогали ей не безвозмездно? – Саша ощутил почти ненависть. – Вы склоняли ее к…
– Я лелеял план, как бы мне покрасивей склонить красотку к отдаче долга перед моей добротой, – пожал плечами Виктор. – Но это было без надобности. Маленькая развратница сама обольстила меня при первом удобном случае. Я был ее героем, ее настоящим мужчиной, ее благодетелем, ее идолом. Она сама сказала, что желает стать моей женщиной, потому что любит меня. Дурочка из семьи опустившихся алкашей не понимала, что путает любовь с благодарностью. В жизни малютки было так мало теплоты и любви, что моя корыстная скоморошная доброта стала лучом солнца, осветившим тьму ее сердца.
Саша посмотрел на очень красивую фотографию Лидии на диване. Юная, кокетливая, нарядная. Здесь она явно позировала.
– Первая фотография, которую мы делали вместе, – Виктор подтвердил Сашины догадки. – Лидию позабавило мое маленькое хобби фотографировать ее. Все-таки она была прелестной девочкой. Я быстро понял, что проигрался вчистую, и эту даму мне нечем крыть. Вот ещё наглядные портреты вам для работы, посмотрите. Лидия старалась позировать с разных ракурсов. Она прирожденная натурщица и модель. Кто-то непременно должен обессмертить эту красоту в веках.
– Сколько ей было лет?
– Шестнадцать. На лицо она выглядела согласно своему возрасту, но созревшему телу можно было дать гораздо больше. Вы не представляете какое это волнующее сочетание.
– То есть вы занимались растлением несовершеннолетней?
– О, да вы глашатай морали, – засмеялся Виктор. – Вопрос, знаете ли, дискуссионный. Какой возраст вы считаете подобающим возрастом согласия?
– Вы были взрослым мужчиной, а она была ребёнком, – возразил Саша, чувствуя, как раскаляется его кровь.
– Она не была ребёнком. Некоторых жизнь заставляет взрослеть пораньше.
– То есть вы полностью снимаете с себя вину?
– "Кто из вас без греха, пусть первым бросит в неё камень", – изрёк Виктор, насмешливо глядя на Сашу. – Помните, кто произнёс подобные слова? Сын Человеческий, подобный нам во всем, кроме этого, самого греха. Вы надумали с Ним спорить? Хотите бросить в меня камень?
