— Теперь знаем, — сказал он тоном, который давал понять, что он больше ничего не хочет слушать. — Спасибо вам за беспокойство, доктор. Пожалуй, мы не будем больше отнимать у вас время.
— Пожалуйста, присядьте, — мягко попросила Изабелл, когда Дэвид сделал попытку подняться. — Нам предстоит долгий разговор о том, что делать дальше, и не в последнюю очередь это касается практической стороны вопроса, которая на самом деле очень важна. Пожалуй, лучше обсудить ее прямо сейчас. — Она перевела взгляд на Лизу. — Теперь дело за вами, потому что мы не можем знать наверняка, какую часть сказанного вспомнит потом Дэвид.
— Боже мой, — простонал он.
Взяв его за руку в попытке успокоить, Лиза спросила:
— Что мне нужно делать?
Изабелл, которой, похоже, понравилось, какой прагматичный тон удается выдерживать Лизе, сказала:
— В первую очередь вы должны сообщить о его диагнозе в DVLA[35].
Дэвид вскинул голову.
— Вы не можете забрать у меня... забрать у меня...
Он обессиленно закрыл глаза.
— Скорее всего, вы еще какое-то время сможете сохранять права, — успокоила его Изабелл, — но боюсь, что агентство все-таки необходимо проинформировать, как и ваших страховщиков. Кроме того, важно решить, кого вы хотите видеть своим доверенным лицом, — продолжала она, обращаясь теперь к Дэвиду, а не к Лизе, — потому что наступит момент, когда вы не сможете самостоятельно вести дела, особенно финансовые.
Дэвид ничего не сказал, и Лиза почувствовала, что тоже не способна говорить.
— Возможно, вы также захотите составить «завещание о жизни»[36], — сказала Дэвиду Изабелл. Потом обратилась к Лизе: — Я могу дать вам множество информационных брошюр и буклетов по всем этим вопросам. Сейчас я просто рассказываю о шагах, которые можно предпринять, чтобы не допустить юридических и медицинских осложнений в будущем.
Лиза посмотрела на Дэвида и, заметив, каким тусклым сделался его взгляд, как будто он уже не слушал, поняла, что должна что-то сказать.
— Сколько времени потребуется, чтобы медикаменты начали действовать? — спросила она.
— Для арисепта срок составляет одиннадцать-двенадцать недель.
Может ли она задать следующий вопрос при Дэвиде? Если не спросить сейчас, потом она вообще не сможет этого сделать.
— Насколько хуже ему может стать за это время?
— Я все еще здесь, — резко напомнил им Дэвид. — Пожалуйста, не говорите обо мне так, будто я оглох или уже дошел до состояния мозговой смерти.
Изабелл перевела взгляд на него.
— Очень частая жалоба для людей с деменцией, — сказала она. — Что до ухудшения состояния, то трудно сказать, насколько быстро оно будет происходить, потому что многое зависит от частоты мини-ударов. Уверена, вы уже обратили внимание на то, что, вероятно, воспринимается как перепады настроения или эксцентричное поведение.
Лиза кивнула.
— Мне нужно в уборную, — внезапно проговорил Дэвид.
Когда за ним с шумом захлопнулась дверь, Изабелл сочувственно посмотрела на Лизу.
— Первыми реакциями у людей в его положении нередко бывают гнев и отказ принимать действительность, — сказала она. — Это способ самозащиты, и, откровенно говоря, важнее, чтобы
Чувствуя, что сама вот-вот откажется воспринимать действительность, Лиза решила молча ждать, пока доктор договорит.
— Возможно, вам полезно понимать, — сказала Изабелл, — что человеку в состоянии Дэвида со временем будет все сложнее узнавать что-либо новое. Примерами этого могут служить случаи, когда Дэвид забывал о встречах или о том, что на них говорилось. Это означает, что новая информация не всегда пробивается к нему. То, что уже усвоено, остается на месте и никуда не исчезнет или не должно исчезнуть еще какое-то время. Однако дать точную оценку может оказаться проблематично. Но давайте сначала разберемся с новой информацией, потому что трудности, которые возникнут у Дэвида с ее сохранением, покажутся вам наиболее серьезными.
Взяв ручку и блокнот, она начала рисовать схему.
