Узнав песню тех времен, когда они были вместе двадцать лет назад, Дэвид почувствовал, что к горлу подкатывает ком. Не забыв, что это одна из его любимых мелодий, и выбрав ее для такого момента, Лиза сделала ему подарок, гораздо более ценный, чем он мог представить и заслужить. Он должен отпустить ее сейчас. Он не может привязать ее к себе, раз его опять преследуют страхи, которые, по правде говоря, никогда на самом деле и не уходили. Он уже не тот мужчина, которым был раньше. Он мошенник, трус, которому следовало отступиться вчера или еще раньше. Но вместо этого он продолжал цепляться за тщетную надежду и иллюзии, которые сплел вокруг себя из полуправд и которые навязал врачу.
Когда завораживающий тенор База подхватил второй куплет и Лиза пошла вперед, Дэвид заметил, что все поднялись на ноги.
Казалось, что алхимия слов, выход невесты и вся сущность их жизней соединяли их друг с другом, как ничто другое. Он наблюдал, как Лиза, сияющая и счастливая, медленно спускается по лестнице, и понимал, что ни за что не испортит ей этот день.
Достигнув беседки, Рокси улыбнулась Дэвиду и тактично отошла в сторону. Потом, когда пара певцов и оркестр объединились, чтобы пройти вместе с Лизой последние несколько шагов, возникло ощущение, что всё и вся сливаются воедино, и эффект был таким впечатляющим, что глаза Лоуренса остались, пожалуй, единственными сухими в саду.
Дэвид взял Лизу за руку, и она посмотрела ему в глаза. В этот момент она была благодарна, что Розалинд не пришла, потому что они могли искренне произнести слова клятвы, которую сами составили, и не бояться задеть ее чувства.
Подав знак гостям садиться, Хизер подождала, пока все займут свои места. Когда шорох прекратился и единственными звуками осталось пение птиц и стрекот цикад, она начала со слов:
— Спасибо всем, кто пришел, и спасибо вам, Лиза и Дэвид, за предоставленную мне честь благословить ваш союз. Мы с Лизой знакомы много лет, и я надеюсь, это дает мне право сказать, что, когда она позвонила и начала рассказывать о Дэвиде, я уже по тембру ее голоса поняла, что она нашла наконец свою вторую половинку.
«Значит, она никогда не думала, что это Тони?» — мелькнуло в голове у Лизы.
— На самом деле Лиза воссоединилась с Дэвидом, — говорила Хизер, — потому, что, как известно большинству здесь собравшихся, первый раз они встретились в этом самом городе, когда были гораздо моложе.
Выждав, пока уляжется волна оживления, она продолжила:
— Благодаря случившемуся в прошлом мне хочется думать, что теперь этот союз показывает нам, как две родственные души, вопреки разлукам, всегда находят друг друга вновь. И что истинная любовь, как бы сурово ее ни испытывали обстоятельства и время, никогда не умирает.
Хизер снова сделала паузу, чтобы все прониклись ее нежной искренностью.
— Лиза и Дэвид могли устроить свадьбу на триста или четыреста человек, но они решили праздновать этот особенный день именно с вами. Поэтому я думаю, что сам дух этого события соткан из любви, которую все вы питаете к ним, и что в соединении с любовью, которую они дарят друг другу, он перенесет их в счастливое и достойное общее будущее.
Когда Дэвид сжал руку Лизы, та, почему-то чувствуя какую-то пустоту и неловкость, крепко стиснула его ладонь в ответ.
— Теперь я уступлю место Лизе и Дэвиду, — сказала Хизер, — чтобы они произнесли слова, которые отчасти придумали сами, отчасти позаимствовали у наших самых прославленных поэтов. Думаю, услышав их, вы согласитесь, что они очень красивы и уместны. Надеюсь, что Лизе и Дэвиду понравится вступительное слово, которое я выбрала для них из творчества Джорджа Элиота. «Разве существует большая радость для двух человеческих душ, чем чувствовать, что они соединились, чтобы сделать друг друга сильнее? Чтобы помогать друг другу в горе, делить друг с другом радость, сливаться в одно в тиши невыразимых воспоминаний», — процитировала она, поглядывая на Лизу и Давида, и, закончив, с улыбкой отступила на шаг.
«Откуда она могла знать? Она знает?» — спрашивал себя Дэвид, и голова его как будто закружилась, когда они с Лизой повернулись и посмотрели друг другу в глаза.
Секунда текла за секундой.
— Ты первый, — шепнула Лиза.
Дэвид судорожно глотнул и набрал воздух в легкие. Элиот... Он помнил поэта, ну куда подевались слова?
— «В моем начале», — подсказала Лиза.
— «В моем начале — мой конец. И над темной водой... пусть пронесет любовь ко мне твой голос», — произнес Дэвид.
Он знал, что что-то пропустил, но Лиза по-прежнему улыбалась и держала его за руки. Значит, он не опозорился?
