– Я не высовывался, – ответил Мастерс. – А вы были слишком заняты. Хочу поблагодарить вас за то, что вы не стали вспоминать всю эту ерунду насчет селекторных совещаний. У меня прямо гора с плеч свалилась.
«Вы дали неполные показания, – заключил Пол. – Вы выгораживали Редмана».
– Не за что, – сказал он. – Вы все еще на «Геттисберге»?
Мастерс покачал головой:
– В прошлом месяце мы вернулись из плавания и меня перевели в Пентагон. В Объединенный комитет начальников штабов.
Пол усмехнулся:
– Мои поздравления. Надеюсь, вы пойдете еще дальше.
– Я пришел еще по одной причине, – сказал Мастерс. – Я хотел сказать, не для протокола, что вы были правы. Я понимал это, когда все происходило, но я ничего не мог сделать. Фрэнк хороший человек. И думал он правильно. Только ему нужно было послушаться вас.
Эти слова глубоко тронули Пола. Он понял, что Мастерс тоже прошел сквозь огонь и вышел с такими же ожогами, какие получил он сам.
– Мы сделали все, что могли, – сказал он. – Теперь нам предстоит жить с этим бременем.
Мастерс с чувством кивнул и передал Полу свою визитную карточку:
– Позвоните мне когда-нибудь. Возьмем пива и поговорим о чем-нибудь более приятном. У вас есть дети?
Пол покачал головой.
Мастерс усмехнулся:
– Ну, обзавестись ими никогда не поздно.
Пол положил карточку в карман и проводил взглядом капитана, который направился к лифту. Он был совершенно не готов услышать мягкий голос, раздавшийся у него за спиной:
– Пол…
Он обернулся и увидел Ванессу. Она стояла перед ним, смущенная, как школьница, встречающаяся с мальчиком в коридоре. «Она прекрасна, – признался он себе. – Как ее скрипка, хрупкая и утонченная». Он улыбнулся и увидел, что она расслабилась.
– Не пройдетесь со мной? – спросила она. – Это займет всего минуту.
– Конечно, – кивнул он, и они двинулись по коридору к окну с видом на город. Бледно-голубое летнее небо было затянуто дымкой.
Она посмотрела ему в глаза, не скрывая чувств:
– Что бы там ни случилось, я не виню вас. Квентин тоже.
Его охватило желание прикоснуться к ее лицу, но он сдержался.
– Спасибо, – ответил он, смущенный тем, как заколотилось его сердце. – Но это ничего не исправит.
– Ничто не исправит, – тихо произнесла она. – Все, что нам остается, это продолжать двигаться дальше.
Он задумался о ее словах. Она могла бы обратиться к нему – «вы», – но вместо этого она сказала «мы». Это было сделано намеренно? Хотел бы он, чтобы это было так. Но что за вздор! Никто бы этого не понял – ну разве что Меган. Люди будут судить его, обвинят в том, что он использовал ее, хотя он не сделал ничего, только попытался защитить ее семью. Он представил себе тело Дэниела в контейнере на «Трумэне» и с трудом отодвинул в сторону свои желания. «Я потерял его, – с горечью подумал он. – Я не буду топтать его могилу».
– Не знаю, смогу ли я, – сказал Пол наконец и увидел, что его слова ранили ее.
Она обхватила себя руками.
– Знаю, это звучит дико и бессмысленно, но теперь, когда я смотрю на «Безендорфер», я вижу не только Квентина. Я вижу вас.
Его решимость дала трещину. Он посмотрел ей в глаза и вспомнил, что она говорила о Квентине и Ариадне. Он не знал, куда заведет его эта дорога, но сейчас ее любовь была для него ценнейшим даром.
– Хорошо, – сказал он, уступая голосу сердца. – Я попробую.
Она коснулась его руки.
– Это все, чего я прошу.
На шестой день суда ровно в девять часов утра Меган распахнула обитые свиной кожей двери и вошла в Первый зал. Занимаясь каким-то делом, она всегда старалась приходить в суд на час раньше остальных. Ей нравилось сидеть в сводчатом зале в окружении портретов служителей закона минувших и нынешних дней и впитывать тишину. Зал суда для нее был священным местом, как вершина горы, возвышающаяся над облаками. Здесь она могла спокойно подумать и приготовиться к рабочему дню.
Она села за предназначенный для защиты стол и обвела взглядом пустые скамьи. Суд над Исмаилом начался именно так, как она ожидала, с исключения из состава жюри всех, кто мог сочувствовать той или иной стороне. Судья Маккензи предоставила ей широкую свободу действий, позволив давать обоснованный отвод членам жюри: всем, кто служил или имел родственников на службе в вооруженных силах; всем, кто был жертвой насилия с применением огнестрельного оружия либо был лично знаком с таковыми; всем, кто состоял на правительственной службе. В делах о высшей мере наказания существует масса конституционных подводных камней. Судья хотела любой ценой избежать предвзятого разбирательства.
