Вернувшись домой, Ксюша обнаружила, что Даши ещё нет. На какую-то пару минут её охватило беспокойство, но потом она сказала себе, что Даша взрослый человек, и легла спать. Однако на следующее утро Даши тоже не было, и её сотовый говорил, что абонент вне сети. Через сутки Ксюша уже не могла говорить себе, что Даша взрослый человек, и направилась прямиком в органы правопорядка.
Там вели себя странно: бормотали что-то невнятное, а когда увидели Дашину фотокарточку, вообще сказали, что ничем не могут помочь, и выставили Ксюшу за дверь. Ксюша совершенно оторопела от удивления и испуга и просто побрела вперед, не разбирая дороги. То ли ноги занесли её куда-то не туда, то ли такие многолюдные раньше улицы отчего-то совсем опустели, но навстречу ей не попадалось ни одной живой души. Улицы становились шире, дома меньше, и в какой-то момент, словно ниоткуда, прямо перед ней возник силуэт готической часовни с островерхим шпилем. Заходящее солнце окружало его кровавым ореолом.
Нараставшие всё это время в душе девушки страх и отчаяние, казалось, достигли своей максимальной точки – она упала на ступени перед зданием и разрыдалась. Прошло какое-то время, а она всё никак не могла успокоиться и собраться с мыслями, когда из темноты раздался голос:
– Почему вы плачете?
Рядом с Ксюшей на ступени часовни присел человек. Он был худощав и, судя по голосу, не слишком стар и не слишком молод, но прежде всего бросалось в глаза то, что он был в цилиндре и с тростью.
Ксюша всхлипнула и пробормотала:
– Мне страшно.
– И что же, позвольте спросить, вас так напугало?
– Ну, – Ксюша опять всхлипнула. – Моя подруга пропала. То есть её нет уже сутки, а… а… – на Ксюшу накатил новый приступ мистического ужаса, и она всхлипнула.
– Вот, возьмите, – он протянул ей платок.
От платка исходил легкий приятный аромат, а рука, подавшая его, была одета в лайковую перчатку. Единственная пара лайковых перчаток, которую доводилось видеть Ксюше, нашла свое последнее пристанище в музее дворянского быта, куда она в детстве часто ходила вместе с бабушкой. «Может, он актер», – подумалось ей.
Ксюша неуверенно приняла платок и робко подняла глаза на лицо собеседника, тот заметно вздрогнул и посмотрел на неё с удивлением. Пожалуй, он бы мог выглядеть ошарашенным, если бы не флёр сдержанности, который словно бы окутывал всю его фигуру.
– Почему вы так на меня смотрите?
Черты лица незнакомца были тонкими, волосы черными и глаза тоже казались черными в полумраке.
– Нет, ничего, – он сложил руки на набалдашнике трости. – Продолжайте.
Ксюша была уже слишком напугана, чтобы удивляться или пугаться ещё больше, поэтому она громко высморкалась и принялась рассказывать дальше:
– Конечно, – пробормотала она, пытаясь рассуждать здраво, – возможно, я обратилась в полицию слишком рано, но… – она опять высморкалась. – Понимаете, когда я показала им её фотографию, они выглядели такими напуганными, словно… словно… И они просто взяли и вышвырнули меня из офиса и… и… захлопнули дверь…
Ксюша опять начала громко всхлипывать.
– Вы показали им её фотографию, и они испугались? – уточнил собеседник.
– Д-да…
– Всё ясно – идём.
– Куда?
– Обратно в полицию, – он поднялся со ступеней и протянул ей руку, чтобы помочь встать.
– Но они… – Ксюша опёрлась о руку собеседника – перчатка была очень приятной на ощупь, а сама рука казалась твердой и сильной.
– Они знают, где она.
«И я пойду с ним? – спросила себя Ксюша. – Конечно пойду. Это может быть опасно… но… но что ещё я могу сделать?»
***
Он шагал быстро, решительно, на трость он вроде бы опирался, и одновременно не опирался. Вообще, походка его была какой-то необычной, но Ксюша была вынуждена признать, что хоть современные люди так и не ходят, но выглядит она совершенно естественно.
В отделении полиции было темно.
– Там никого нет – они уже все ушли, – проговорила Ксюша, слегка задыхаясь после быстрой ходьбы.
Он посмотрел на неё словно бы свысока:
– Нет, они там – после того, что случилось, они побоятся выйти.
– А что случилось?
Её спутник не ответил. Он распахнул дверь и зажёг свет. Все сотрудники, которых пару часов назад видела Ксюша, сидели на своих рабочих местах и щурились от внезапно включенного света.
Создавшуюся немую сцену разрушил начальник отделения. Он встал, поклонился и пробормотал с заметным акцентом, но всё же по-русски, хотя прежде и утверждал, что не знает языка:
– Ваше С-сиятельство?
– Добрый вечер господа, – абсолютно невозмутимо сказал Ксюшин спутник, к которому, по всей видимости, были обращены эти слова. – Вот эта девушка, – он повел рукой в сторону Ксюши, – потеряла свою подругу. Что вы об этом знаете?
– Помилуйте, Ваше Сиятельство, – пробормотал начальник отделения. – Он запретил говорить Вам.
– Всё понятно. Спасибо, – Его Сиятельство резко развернулся и вышел, поманив за собой Ксюшу.
Та оторопело оглянулась на сотрудников и вышла за ним. Они отошли немного, после чего её спутник повернулся к ней и сказал:
– Что ж, я знаю, где она.
***
С минуту они молча смотрели друг на друга. Его Сиятельство хмурил черные брови, а Ксюша всё ещё нервно всхлипывала.
