Пио удерживала компактную торпедообразную форму, позволяя воде медленно просачиваться через сифон, чтобы импульс подтолкнул ее к середине косяка, не подозревавшего об угрозе. Она слегка развела руки и молниеносно развернула щупальца, прежде чем рыбы даже осознали, что она среди них. Они ринулись в разные стороны; бо́льшая часть их так и не поняла, почему косяк рассыпался, их гнала овладевшая всеми паника. Огромный косяк вновь собрался неподалеку, Пио и оттуда тем же способом выловила еще несколько рыб. Она повторяла это, пока не насытилась.
Переполненная чувством сытости и удовольствия, она вернулась к нему, и они продолжили прогулку к континентальному шельфу, где Брай иногда охотился за ракообразными или гребневиками. Хотя, по правде говоря, после того как его устройства были отремонтированы, он все больше и больше полагался на свою безвкусную готовую пищу.
Каждый день, когда его одолевал голод, он боролся со своей совестью. С одной стороны, готовая еда была удобной, легкой и питательной. Это была отличная технология, упрощавшая его жизнь, энергия Брая расходовалась на мышление высокого уровня и сложные действия, которые, по-видимому, его дикие собратья не могли даже себе представить.
С другой стороны, прием этой пищи походил на покорность обстоятельствам, на предательство своего народа. Сектилианский рацион стал для него символом принудительного содержания, отсутствия личных свобод – вплоть до изгнания его собственных эмоций.
Но употребление пищи из дикой среды требует убийства. Нужно разбивать защитные оболочки, раздирать плоть, выпивать жизненные соки и ломать кости. Браю было трудно с этим смириться. Животные, которых он поедал, не были способны к сложному действию или мысли, как он, но делало ли это их менее достойными жизни? Имел ли он власть забирать ее только потому, что проголодался?
Все это переплелось с сообщением Кай’Мемна. Чего хотят Кубодера? Что нужно Кубодера и чего они заслуживают? Привилегия ли это – быть принятым и обученным на губернавити, как им говорили, или это тюрьма?
Возможно, теперь эти вопросы были спорными. Огромный флот Сектилиуса исчез, но многие другие, подобные Браю, использовались на кораблях по всей галактике, проданные на черном рынке менее скрупулезными Сектилиями. Они росли в неволе и за столетия до этого. Возможно, некоторые из этих Кубодера жили в лучших обстоятельствах, чем он, но Брай считал, что у большинства из них такого преимущества не было.
По всей вероятности, Кай’Мемна обнаружил и уничтожил мир, где подготовленные сектилианские мастера-мыслители обучали пленных кубодеранских параларвов. Возможно, он даже нашел родину Кубодера. Брай задавался вопросом, умерло ли это знание с Кай’Мемна или он поделился им с другими. Он намеревался попросить Джейн осмотреть обломки «Портаколлуса», чтобы найти все сохранившиеся банки данных.
Джейн по-прежнему хотела отыскать любых выживших Кубодера, оставшихся разбросанными по галактике, и предоставить им выбор – найти свои собственные экипажи или взять за Квазадор Дукса человека или Сектилия, как только Алан освободит их, разрушив ярмо. Однако Кай’Мемна проделал такую тщательную работу, что Брай спрашивал себя, остался ли еще кто-то попавший в ловушку, в которой сам он просидел очень долго. Брай был избавлен от немыслимого выбора Кай’Мемна – присоединиться к его геноцидному движению или умереть, но это было простым совпадением. Тайна, окружающая Терру, позволила скрыть местоположение «Спероанкоры» в официальном отчете, а удаленное расположение планеты предотвратило ее случайное открытие.
Брай, полностью погруженный в мысли и не понимающий, что происходит вокруг, не осознавал, что перестал двигаться, пока не увидел большой, немигающий глаз Пио рядом со своим собственным. Одна ее рука потянулась к нему, и гладкой стороной она погладила его мантию. Остальные руки изящно изогнулись вокруг них обоих.
«Задумываться в этих водах опасно, Брай», – сказала Пио.
Вокруг них проносилось облако биолюминесцентного планктона, излучавшего розовый свет, отражавшийся от ее серебристой кожи. Брай обвил рукой ее руку, более тонкую, чем у него самого, и наслаждался близостью. Он не был уверен, что такая близость естественна для его вида, но им обоим нравилось. Он и Пио узнали об этой теплоте из общения с Сектилиями и людьми.
Желания и потребности чужеземцев стали их собственными.
