Но вскоре стало очевидно, что все не так просто. Хоть взрослые и изучали язык, он не укладывался в их головах так, как в детских. У них не было такого радостного волнения, когда они узнавали новое слово. Это волнение, несомненно, играло роль клея, который закреплял язык в сознании Зары. А взрослые без этого ощущения просто его зазубривали. И запоминали ровно столько, сколько нужно было, чтобы не перенагружать себя и не забыть то, что выучили.
Казалось, они изучали менсентенийский с той же скоростью, с какой могли бы изучать любой иностранный язык, за исключением того, что им также приходилось запоминать новую систему символов и развивать новый образ мышления одновременно. Это было медленнее и менее эффективно, чем просто спросить у Зары. Те взрослые с разных концов Земли, которые достигали успеха (в сравнении с подростками), были настоящими языковыми гениями, знающими десятки языков. Но их было всего несколько на планете, и каждая страна, в которой такой человек имелся, очень им дорожила.
Менсентенийский потрясал большинство взрослых своей масштабностью, чуждой природой, сложностью. Он был для них загадкой, и они изучали всего одно слово или понятие за раз. Они обсуждали только то, как мало продвинулись или как сложен сам процесс обучения. Взрослые забывали слова, волновались или раздражались и неоднократно обращались к Заре за помощью, спрашивая об одном и том же по несколько раз. Список запросов на встречи с ней был длиной в милю. Вскоре она осознала, что изучает не только менсентенийский, но и основы инженерной терминологии и компьютерных языков. Это было захватывающе, весело и, довольно часто, очень трудно, но она никогда не прекращала учиться.
Когда стало ясно, что это далеко не краткосрочное задание, мама выступила с протестом и нашла репетитора на несколько часов в день, чтобы Зара не отставала от программы средней школы. И, разумеется, в течение пары часов каждый день она изучала менсентенийский. Дни были длинными, но девочка не возражала. Как же хорошо, что она может помочь. Ее окружали очень милые люди. Она была частью чего-то большего, чем она сама, и было приятно чувствовать себя нужной.
Зара больше не пряталась. Она начала с обмана, но теперь это не имело значения. Теперь она ходила только в лабораторию. И у нее не отнимали ноутбук.
Никто в НАСА больше не притворялся, что Джейн или «Спероанкора» ненастоящие. Но Зара должна была пообещать не говорить об этом с друзьями, и она сразу же согласилась. Это был честный обмен.
Зара привыкла присутствовать на совещаниях, находить вежливые способы поправлять взрослых, когда те совершали ошибки, и выступать с презентациями по разнообразным разделам файлов перед различными группами ученых. Она учила их ключевым словам и тому, как обращаться с облаком символов.
Как-то раз она встретилась с группой программистов, инженеров и лингвистов, работающих над клавиатурой с менсентенийской раскладкой, которая облегчила бы взаимодействие с облаком символов. Они уже собирались идти на обед, когда вошел доктор Сейки, босс ее отца. Его сопровождал незнакомец, одетый в элегантную военную форму.
– Зара Хэмптон, – подозвал ее к себе доктор Сейки, – я хотел бы познакомить вас с генералом Гордоном Бонэмом, руководителем НАСА, а также его первым заместителем Маршаллом.
– Так вот какой наш вундеркинд? – сказал генерал с улыбкой.
Зара застенчиво пожала плечами.
– Думаю, нам нужно еще несколько таких, как вы. Вы не знаете, где мы можем их найти?
Она знала, что он шутит, но решила ответить так, будто он говорил всерьез.
– Конечно, знаю. Они по всей стране. По всему миру.
Его брови взлетели вверх.
– Вы имеете в виду, что есть и другие люди, изучающие язык с помощью незаконной загрузки файлов, размещенной в Интернете?
Она решила проигнорировать слово «незаконный», однако оно ее разозлило. Джейн хотела, чтобы все это увидели. Он был одним из тех, кто этому мешал.
– Нет, не люди. Дети. Дети моего возраста. Их много. Вам нужны они.
– Чтобы выучить язык и как можно быстрее войти в курс дела, лучше всего поощрять взрослых, которые уже работают на нас и специализируются в данных областях, – пренебрежительно сказал он и повернулся к доктору Сейки.
Зара почувствовала, что готова пойти дальше. Его слова еще больше вывели ее из себя. Он не воспринимал ее всерьез. Разве она не эксперт?
Она выпрямилась, подражая самоуверенной позе генерала, и сказала:
– Да ладно вам, этого недостаточно.
Он рассмеялся, как будто уступил ей, но в глазах улыбки не было и следа, и они заблестели так же, как когда их представили друг другу.
Чувствуя, как колотится сердце, Зара решительно заговорила, перекрывая его смех и пытаясь казаться взрослой. Она использовала самые длинные слова, которые знала:
