- О ферме пришел напомнить, - сказал он.
- Н-да, ферма причинит нам немало бед, - поддержал Салман. - Боюсь, что это отродье тетушки Телли вовсю пользуется колхозным добром. Представьте, киши, и я и сестра работаем, но такого, как они, позволить себе не можем. Несомненно, жрут всей оравой колхозных овец. Да еще новый дом затеяли строить. Тут что-то нечисто, клянусь! Зря мы тогда отложили ревизию...
- Зря-то - зря, - Рустам говорил медленно, обдумывая каждое слово, - а теперь надо и Ширзада спросить.
И Ярмамед и Салман опешили от неожиданности.
- Как-никак он секретарь парторганизации, - продолжал Рустам, - пусть и возглавит ревизионную комиссию.
- Ширзад внизу, - вытянув шею, сообщил Ярмамед. - Позвать?
Зачем сюда явился Ширзад? Ярмамед не знал, видел только, когда проходил по двору, как Майя, Першам и Гызетар вместе с Ширзадом что-то чертили на земле, будто собирались строить дом или сарай.
- Пойдем посмотрим, что они там задумали, - предложил Рустам и вышел на веранду.
В самом деле, Ширзад, Майя и Гызетар вбивали в землю колышки, натягивали веревки, мерили шагами расстояние между ними.
- Эй, партком! - окликнул Рустам, перегнувшись через перила. - С нашей фермы опять попахивает дымком, а дыма без огня не бывает. Хотим ревизию устроить. Как ты на это смотришь?
Ширзад вытер тыльной стороною руки пот со лба, подумал и твердо сказал:
- Керем вполне порядочный человек, за него ручаюсь. Проверять, конечно, надо и честных работников. Только не стоит заранее, до ревизии, бросать тень на людей, нетактично как-то.
Рустам ответил, что если тетушка Телли непрерывно разводит демагогию, строчит доносы, то вполне вероятно, что и сынок ее пошел по той же дорожке, вся семейка с изъяном, пусть Ширзад посмотрит заявление чабанов.
Оказалось, что Ширзад уже прочитал заявление, почерк измененный, нарочито безграмотный, корявый, имена вымышленные, - таких чабанов в колхозе нет. Самая настоящая анонимка.
- Мы подозрительностью не страдаем, это всем известно, - спокойно заметил Салман, - Но и брать кого-то заранее под свое покровительство тоже не полагается. Странно: чтобы ни сделали Телли и ее сын, ты обязательно берешь их под защиту.
Эти слова, как и предполагал Салман, рассеяли все сомнения Рустама,
- Убежден, что у Керема рука нечиста. Немедленно посылай ревизию. Кого бы? Немого Гусейна, Ярмамеда, ну и кого-нибудь из рядовых колхозников... Действуй! - отрывисто приказал он Салману, спустился с веранды и сурово спросил Майю, что они здесь копают.
Майя вспыхнула и дрожащим от волнения голосом рассказала, что комсомольцы решили в каждом дворе за лето построить кухню, баню и уборную. Это будет "комсомольский поход за культуру"; вот они сейчас и прикидывают на глазок, как быстрее и выгоднее строить.
- А приличие уже не считается у вас культурой? - спросил Рустам. - Мне комсомольские субботники здесь не нужны. Сам знаю, что на своем дворе строить.
Побледнев, Майя бросила на землю лопату, круто повернулась и ушла в сад.
А Першан почему-то во всем обвинила Ширзада.
- Гордость тебя распирает, вот ты и настраиваешь против нас отца!
Лишь на плоском лице Салмана цвела торжествующая улыбка.
10
Как ни крепилась Майя, как ни старалась казаться веселой, а от проницательного взгляда Сакины не укрылись ее страдания.
Майя старалась уходить на работу пораньше, возвращалась с сумерками, бродила пешком по полям до изнеможения, придумывала себе дополнительные дела в управлении, а горе шло за ней по пятам, ни на миг не отпускало. Пока Майя была среди людей, в садах, на зеленеющих хлопковых полях, у арыков, она забывала свою беду, но стоило ей остаться одной в комнате, как сердце сжималось от ноющей боли.
Время - лучший лекарь, так говорили в старину. Но не каждому даже время может принести успокоение.
"Да в чем же я виновата? - спрашивала она себя, ложась в кровать и обнимая подушку Гараша.
Через минуту поняв, что все равно не уснуть, она вскакивала, ходила по комнате, стояла у окна, снова ложилась. Все в комнате - и зеркало, и цветы в вазе, и полусгоревшие свечи в медном подсвечнике - напоминало ей о той первой ночи, когда, полная смутных надежд, она сказала себе: "Здесь ты станешь счастливой с мужем!"
Часто Майя уговаривала себя, что сама придумала все эти страдания и мучения, обычная женская взвинченность, муж день и ночь в поле, все трактористы живут и трудятся точно так же, как ее Гараш. Мало ли что бывает - устал, изнервничался, может, неприятности в МТС, - вот и нагрубил, обошелся с женою небрежно. Нельзя все так близко принимать к сердцу! И следующей весною Гараш так же, как остальные трактористы, опять станет кочевать по степи, спать не в мягкой супружеской кровати, а на жестких топчанах, а то и прямо в борозде...