- Что ж, тогда думай, мыслитель ты наш, - благодушно дозволил Мар. - Как надумаешь, предупреди. А то я бдеть устал.
- Предупрежу, - нетерпеливо отмахнулся Семён. - Обязательно. А ты всё равно бди, не отвлекайся. Я эту монету вот-вот… Слушай, а если на неё сбоку поглядеть? Через зеркало, отражённо. Мар, у нас есть зеркало?
…Время близилось к полудню. Хайк уже давно плавал в озере, спасаясь от жары: маленькое солнце догнало большое и они на пару грели так, как никакой Ялте и не снилось.
Мар заунывно напевал что-то тягучее, сонное, где фигурировал караван из ста верблюдов, из ста одного верблюда, из ста двух… Медальон явно скучал. Отчаянно.
Семён сидел в тенёчке под деревцем, вяло отмахиваясь веткой от комаров, зевая и равнодушно подбрасывая слегка погнутую монету на ладони: монета всё время выпадала мятым аверсом вверх и Семёну уже осточертела невозмутимая бородатая физиономия.
- Нет, неважный всё-таки из меня маг, - уныло признался наконец Семён. - Дохлое дело! Хоть к Кардиналу за консультацией обращайся. Мар, может ты посоветуешь, что мне с монетой делать? Я уже её и так смотрел, и эдак. И на зуб пробовал. И камнем по ней бил, толку-то! Погнул только. Хоть тресни, обычное золото и всё тут. Металл.
- Сто семь верблюдов, - скучным голосом сказал Мар. - Сто восемь. А ты попробуй с ней не как с золотом обращаться… Сто девять верблюдов.
- Как это? - заинтересовался Семён, пытаясь от нечего делать разогнуть монету.
- А вот так: попробуй почувствовать в ней внутреннюю суть. Истинную. Магию попробуй ощутить, - медальон вдруг осёкся. - Слушай, а чего это я тебе только что наговорил? - запинаясь, с нескрываемым страхом произнёс Мар. - Вернее, кто вместо меня это сказал? У меня отродясь таких умных мыслей не водилось! Эй, кто тут во мне?! Вылазь из меня! Прочь, прочь!
- Уж не знаю кто, но совет он дал дельный, - Семён одобряюще побарабанил по медальону пальцами. - Да не переживай ты, никто в тебя не залез. Это твоё подсознание сработало. Опыт твой. Ты же, братец, натурально медитировал, когда я вопрос тебе задал. Вот подсознание и расстаралось.
- Какое подсознание? - истерично заголосил Мар, - у меня и сознания-то никогда не было! Кому нужен сознательный вор, скажите на милость? Чур меня! Ой, пропадаю, подсознательность заела…
- Необразованный ты, - посмеиваясь, сказал Семён. - Тёмный. Фрейда на тебя нету, тот бы всё объяснил как надо. Ладно, я сам растолковать попробую. Читал я одну книжку по психологии и медитации, так вот что там говорилось о сознании и подсознании…
Из длинного и путанного рассказа Семёна медальон сделал для себя лишь один, но однозначный вывод: надо поменьше медитировать, то есть про верблюдов петь, и тогда никакая сознательность-подсознательность морочить тебя больше не будет. Он так и сказал Семёну:
- Всё, больше о верблюдах ни слова. Я лучше про пиво петь буду, - и тут же затянул протяжно:
- На полке стояло сто бутылок, одна упала и разбилась… На полке стояло девяносто девять бутылок, одна упала и разбилась… На полке… - голос Мара становился всё тише и тише, постепенно сходя на нет.
- Не верблюды, так бутылки, - усмехнулся Семён. - Йог от пива. - Парень с сомнением покатал на ладони гнутую монетку. - Но совет толковый! Хм, попробовать ощутить внутреннюю суть… Что ж, и попробую. Почему бы и нет? - Семён сжал монетку в кулаке, сел поудобнее: прислонился спиной к дереву, вытянул ноги, закрыл глаза и расслабленно затих.
Было настолько жарко, что даже комары перестали кусаться; минут через пять Семёна неудержимо потянуло в сон. И вот тут, на самой грани сна и яви, в момент, когда приходит просветление духа и постижение истины - так, во всяком случае говорилось в книжках по медитации - Семён, увы, духом не просветлился. Не успел. Вместо ожидаемого прихода истины Семёна ужалила оса. В плечо.
- Зараза! - взвыл Семён, вскакивая на ноги и размахивая зажатым в руке аэрозольным баллончиком. - Вот тебе, сволочь! - и пустил облако яда в наглую осу, которая и не думала никуда улетать, а по-прежнему кружила вокруг Семёна. - Мерзавка, - мрачно сказал Семён, глядя как оса пролетела сквозь ядовитое облако, на лету сдохла и упала в траву. - Я уже почти ощутил, блин, а тут на тебе! - и погрозил осе баллончиком. А после уставился на него.
На ярко-жёлтом баллончике не было никаких надписей, зато были нарисованы чёрные мухи и такие же чёрные осы, перечёркнутые крест-накрест. И маленький череп с костями возле головки распылителя, что, по-видимому, служило предупреждением. Предупреждением, что в баллоне - яд.
- Ё-маё, - сдавленным голосом сказал Семён, - заработало. Получилось!
- Уже? - сонно спросил Мар. - И мы до сих пор живы? Удивительно.
- Хайк, иди сюда! - завопил Семён, не слушая вредную реплику медальона, - есть! Готово.
Хайк пулей вылетел из озера и, на бегу подхватив одежду, помчался к Семёну.
