Но ветер предательски молчал. Она неустанно задавала ему вопросы, а он затихал и ласковой сонной кошкой сворачивался у ног.
Одно ведьма знала точно — это случится из-за слов. Однажды она случайно обронит их, будто сочные яблоки из плетённой корзинки, и в чужих руках плоды нальются жгучим ядом. Но что за слова могли причинить столько боли?
Женщина подняла задумчивый взгляд к небу. Ночь стремительно опускалась на равнину, в её сне окрасившись в цвет спелой сирени и озарившись светом очень далёких чужих звезд.
— Очень глупо вторгаться в мои сны. Они могут быть опасны. — Не оборачиваясь подметила ведьма.
— Они так же безобидны, как и людские, — ответил ей сухой мужской голос. — Теперь их не охраняют Болота и останки Эсмеры.
— Чего ты хочешь? — устало спросила женщина и, повернув голову, встретилась взглядом с разноцветными глазами шинда.
Он лениво пожал плечами.
— Ничего. Я гулял по людским снам, неожиданно увидел, как несколько из них грезят о женщине, пришедшей с болот, и мне стало любопытно. Любопытно, как выглядят сны тех, перед кем трепещут люди и тех чьи предки обрекли целый народ на долгую мучительную смерть.
Ведьма грустно улыбнулась.
— Ты будешь разочарован, но там на болотах мы не видим снов. Сны — магия людских земель.
Мужчина пропустил её слова мимо ушей — не об этом он желал говорить.
— С самого детства мне не даёт покоя вопрос: почему ведьмы просто не убили наших отцов?
— Среди нас нет убийц, — голос ведьмы звучал беспечно равнодушно, будто не замечая закипающую в шинда ярость.
— Конечно, — в колючей усмешке оскалился он, — вы ведь не пачкаете собственных рук, за вас убивают время, солнце и люди. Но ваши предки совершили ошибку, запирая нас на далёкой земле под тяжестью гор и позволяя копить нашу Силу и злость.
— Неужели? — уголки женских губ приподнялись в лукавой улыбке, а изумрудные глаза пытливо впились в бледное мужское лицо.
Ведьма твердо шагнула вперед. Под её босой ногой хрустнула тонкая веточка и обратилась в серую надломленную кость. Мир вокруг пошел трещинами: море затихло в благоговейном спокойствии, зелёная трава равнины истлела, обнажив каменные, покрытые пылью плиты, небо почернело и над головой сомкнулись тяжелые своды древнего дворца, возведенного еще до прихода четверых богов.
Шинда попятился, его взгляд испуганно заметался по затянутым паутиной стенам — впервые кто-то вторгся в его собственные сны.
Ведьма остановилась возле каменного саркофага, в котором покоилась красивая златовласая девушка. Её щеки всё еще хранили румянец жизни, но Смерть алыми пятнами на белом подвенечном платье наложила на неё свою печать.
— Не любопытства ради ты бродишь по снам. Что на самом деле ты ищешь? — холодно спросила ведьма.
— Силу, способную вернуть жизнь, — на удивление честно признал шинда.
— Кому?
Мужчина опустил полный тоски взгляд к лицу мертвой девушки и с любовью прижал ладонь к её холодной щеке.
— Ложь, — сердито ответила ведьма и приказала: — Покажись.
— Я и так стою перед тобой.
— Передо мной стоит жалкая испитая древним Словом кукла, загнанная в ловушку собственного разума. Я же хочу узреть кукловода.
Губы шинда растянулась в широкой весёлой улыбке. Его лицо стало медленно меняться, словно невидимый скульптор вылепливал новые черты поверх старых: острые скулы смягчились, широкий подбородок заострился, бледные губы приобрели хищную резкость линий, левый глаз лишился цвета, поддернувшись серой вуалью, а правый, наоборот, наполнился зелеными красками. Худые, но мужественные плечи обрели женскую угловатость, а под мужской льняной рубашкой проступили очертания округлых форм.
Ведьма опустила взгляд к саркофагу.
На месте мертвой девушки в холодном камне клубилась тьма. Она тянулась к опущенной руке шинда, льнула к ладони будто осиротевший ребенок к матери, а под ней проглядывались испещренные трещинами кости.
Впервые за время разговора ведьма ощутила необузданный страх, поднимающийся с глубин ее сердца.
Кому бы не принадлежали эти останки, они были древнее самого Гехейна и таили в себе тьму из которой был порожден этот мир и в которою он мог обрушиться вновь, если однажды это существо обретет жизнь.
— Что ты хочешь от меня?
— Ты ведь ведьма, — насмешливо сощурилась шинда. — Расскажи, что предвещает мне будущее?
Ведьма смерила ее сердитым взглядом и плотно сжала зубы.
— Ооо, так значит я права! Ты его не видишь?! — весело засмеялась шинда. — Вы, ведьмы, слепнете, глядя на наш народ. Так вот почему никто из вас не предрек рождение наших предков и нашу нынешнюю свободу. Что ж, полагаю судьба на нашей стороне!
— Но не на твоей, — холодно отрезала ведьма.
Тихий ветер неожиданно зашелестел над её плечом, в нежном ледяном поцелуе коснулся губ и слова сорвались с них прежде, чем женщина успела понять их смысл.
— Даже если ты найдешь то, что так отчаянно ищешь у тебя ничего не выйдет. Её Сердце уже давно бьется для другой.
А вот и они — те самые слова. Лёгкая скорбная улыбка коснулась губ ведьмы и ветер вновь закружил вокруг, сплетая в своих крыльях грядущие крики раненых душ.
— Чье Сердце? — с жадным придыханием спросила шинда.
