Мне редко везет, но сегодня я справилась без помощи Бога. Пока Гримм проверял кабинет и спальню, я перетрясла полотенца в корзине для грязного белья и занялась шкафчиком над раковиной. За дверцей в ряд стояли баночки с кремами и лосьонами, флаконы духов и тюбики с зубной пастой. На верхней полке лежали упаковки гигиенических прокладок. Помня об устойчивом убеждении, что мужчины брезгуют в них копаться, я заглянула в каждую... и еле сдержала восторженный возглас – в последней обнаружились свернутые листы бумаги! Стараясь не шуршать, я осторожно извлекла их из коробки.
Основную часть распечаток я уже видела: выдержки из статей о Хендерсоне, отчеты о вскрытиях и списки охотников, получивших лицензии в Медисин-Боу. Но несколько листов – с протоколом допроса Фрэнка Мастерсона – оказались мне незнакомы. Согласно показаниям патрульного, он дежурил в черте города Шайенн, в ста сорока милях от восточной границы Медисин-Боу, где остановил за превышение скорости взятый в аренду автомобиль. Документы были выписаны на имя Ченнинга Мура. Дату штрафа Итан обвел в кружок. Переворошив листы, я поняла, почему он за нее зацепился – патрульный зафиксировал нарушение на следующий день после ареста Хендерсона! Через сутки выяснилось, что автомобиль значился в угоне, и при повторном допросе Фрэнк Мастерсон не смог подтвердить, был ли за рулем сам Ченнинг Мур, но Итану хватило одной несостыковки, чтобы не согласиться с результатами официального расследования. Тела жертв долго пролежали в земле, и установить время гибели с точностью до суток не представлялось возможным. Мясник из Вайоминга дал признательные показания. Дело закрыли, но слова патрульного вкупе с разными способами свежевания тел ставили под сомнение причастность Хендерсона как минимум к двум убийствам.
– Зачем тратить время на эксгумацию Саммерса? – пробормотала я себе под нос, снова и снова просматривая распечатки. – Почему он не начал с повторного вскрытия тела отца?
– Потому что Ченнинг Мур был кремирован, – в ванную заглянул Гримм.
С невозмутимым выражением лица я протянула ему листы:
– Нашла в упаковке с прокладками.
Жаль было лишаться доказательств, но теперь я хотя бы знала, какие документы искать.
– Если ты в очередной раз что-то затеваешь, – Гримм взял распечатки и бегло их изучил, решая, что нужно заменить, а что оставить, – прошу: не надо. Молчи о своих догадках. Он потащит за собой всех.
– Боишься за меня? – с беззаботной улыбкой поинтересовалась я. – Или за себя?
– Это не шутки, – неожиданно вспылил Гримм. – Пойми наконец: у него везде свои люди! Ты даже в Викиликс не сунешься!
Спасибо, что предупредил. Сайт Ассанжа был моим запасным планом.
– Тебе везде мерещатся враги. Пойми наконец: Багдад давно остался в прошлом. – Оттеснив Гримма плечом, я вышла из ванной. – Пойду проверю подвал.
Напоминать о ночных кошмарах было низко, но я не знала, как еще прекратить опасный разговор. Я перестаралась – Гримм замолчал на несколько часов. После передачи документов Кайле до самого Нью-Йорка мы не перекинулись и парой слов. Уже в квартире я малодушно извинилась, и Гримм немного оттаял.
Вернувшись из Вашингтона, я начала поиск независимых репортеров, но понимала, что стараюсь зря – СМИ невозможно заинтересовать без доказательств. А для Викиликс и АНБ сенатор был незначительной персоной. К тому же свидетельство патрульного даже косвенно не указывало на причастность Джеффри Спейда. Зацепок оставалось все меньше: детектива подкупили, и он успокоил Бриттани Мур и даже организовал эксгумацию – вдова Саммерса дала на нее разрешение после визита Трэнди-боя. Женщину убедили, что Бюро ведет поиски маньяка, который копирует почерк убийств пятнадцатилетней давности. Вскрытие не выявило ничего нового, и дело снова закрыли. Еще никогда меня так сильно не удручало собственное бессилие. Заваривая кофе на завтрак, спускаясь за седаном в гараж, лавируя в потоке машин и наблюдая за передвижениями Сатира и Тейлор, и даже ночью, засыпая на груди Гримма, я мысленно искала решение. Но его не было.
К концу апреля Нью-Йорк привычно утонул в цветах и зелени. Сменив припарковавшегося у подъезда Прайсов Джареда, я потягивала кофе из бумажного стаканчика. Сатира вызвали в Вашингтон, и, если Тейлор и появится, мой сегодняшний досуг сведется к остановкам на светофорах по пути к Сохо или долгому блужданию от бутика к бутику на Пятой авеню. Но я не угадала – не дожидаясь водителя, Тейлор перешла улицу и направилась ко мне.
– Привет, – она постучала в стекло. – Трэвис застрял в пробке. Раз уж все равно поедешь следом, может, подкинешь к врачу?
Пожав плечами, я открыла ей дверь. Контактировать с объектами не запрещалось, и с первых минут поездки я об этом пожалела. До самой клиники Тейлор не замолкала, то жалуясь на затянувшийся ремонт в их квартире, то подробно описывая свадебное платье, то перечисляя выбранные имена для ребенка. К моменту остановки я уже была готова взвыть.
Неожиданно Тейлор схватилась за живот.
