– Доброе утро, Дэн, – сказала она, наклонилась к нему и поцеловала в щёку. – Наконец, ты вернулся.
– Я-то вернулся… А кто поцелует Нэтэна? Фэлэфи… провожая сына в Мир Духов?
– Да. Фэлэфи поцеловала его и проводила в Мир Духов… и Лутул поцеловал его… и его брат, Рэтитэр, поцеловал его. Новон ещё не знает: он воин и ушёл в Нэтлиф.
– Когда похоронили?
– Три дня назад, в тот же день, когда он умер. Так у нас заведено.
– Три дня назад? – Дэниел удивился, что мимо него прошло столько времени.
– Да, ты был в забытьи три дня. Схожу за Фелтрауром, он знахарь. Он ожидал, что ты пробудишься сегодня, и уже час, как он здесь.
Лэоэли раздвинула тёмно-синие с серебристыми блёстками шторы, и через большое окно комнату залил нежный свет.
– Где здесь?
– Ты во дворце Правителя палерардцев Озуарда, – ответила Лэоэли и вышла.
Только теперь Дэниел припомнил, что Лэоэли нашла Слезу. Она отдала Её Суфусу и Сэфэси. Он видел Её… в день смерти брата и сестры… Фэрирэф показывал Её толпе… Белая с фиолетовым отливом, такая же, как та, что передал ему Савасард. «Вот где ты видела солнце, – подумал он. – Ты заглянула в Слезу и вошла в дверь, которую Она открыла перед тобой, и оказалась в Палерарде. Это и есть тайна колдуньи-зеленоглазки».
В комнату вошёл высокий сухощавый старик. Седые пряди с редкими огненными нитями ниспадали ему на плечи. На груди его покоился камень в виде клубка червонно-золотой пряжи. Он словно вобрал в себя весь огонь его локонов. На старике была длинная светло-серая накидка. Взгляд его серых глаз был такой, что, казалось, он проницает тебя насквозь. Этот взгляд напугал Дэниела. «А что если он сейчас скажет, что у меня… падучая?» – промелькнуло у него в голове (наверно, ощущение слабости в теле подпитало это его сомнение).
– Доброе утро, Дэнэд, – сказал старик сильным нестариковским голосом и сел на плетёный стул, на котором до него сидела Лэоэли.
– Доброе, – ответил Дэниел (тон, которым он произнёс это слово, будто не соглашался с самим словом).
– Позволь-ка твои руки. Глаза уже кое-что сказали мне.
«Уже кое-что сказали», – повторил про себя Дэниел и отдал руки во власть Фелтраура. Тот закрыл глаза и прислушался…
– Вернулся, – тихо сказал он через несколько мгновений.
– Где я был? Я не помню этих трёх дней.
– Знаю, Дэнэд. Ты покинул Мир Яви, но не вступил в Мир Грёз. Ты остановился меж ними. Но тебе повезло: тебя минула участь запечатлеть в памяти всё то, что происходило с твоими мыслями и чувствами за эти три дня. Если бы ты взял их с собой в Мир Яви, ты бы лишился рассудка и чувства реальности.
– Я бы сошёл с ума?
– Но этого не случилось, и теперь всё хорошо. Только надо немного поесть и можно немного погулять.
– Спасибо за доброе утро, Фелтраур.
Старик улыбнулся, встал и ушёл, ничего больше не сказав. Не успела дверь закрыться за ним, как в комнату вошли трое: Лэоэли, со стеклянным кувшином, доверху наполненным молоком, юноша, с плетёнкой, на которой горкой поднимались жёлтые подрумяненные хлебцы, и девушка, с подносом в руках, на котором стоял чайник, две чашки и стеклянная вазочка с вареньем густого синего цвета. И юноша, и девушка были огненноволосы и голубоглазы, и оба мягко улыбались глазами, и черты их лиц выдавали, что они брат и сестра.
– Это – мои друзья, Эстеан и Эфриард.
– Доброе утро, – сказал Дэниел, немного смутившись. – Я ещё не успел встать, и мне неловко.
– Правитель Озуард велел тебя покормить, Дэнэд, – сказала Эстеан и чуть было не рассмеялась. – А когда почувствуешь в себе силы, явись к нему для беседы.
– А вот хлебцы из эфсурэля, – сказал Эфриард.
– Как будто есть другие, – сказала Эстеан, глянув на брата. На этот раз смех всё-таки вырвался из её уст.
Лэоэли, Эстеан и Эфриард поставили завтрак Дэниела на круглый столик из белого отшлифованного до блеска камня.
– Умывальная за той дверью, – сказала Эстеан, взяла Эфриарда за руку, и они вышли.
– Пусть весёлость Эстеан не ранит тебя. Они с братом были сильно опечалены смертью Нэтэна. Из-за тебя она плакала вместе… вместе со мной у твоей постели: Фелтраур сказал, что ты на грани. А теперь ты вернулся, и все мы рады, и Эстеан вновь смешлива, какой я знала её всегда.
– Всегда? Ты, похоже, в Палерарде давно своя.
– С тех пор, как Слеза привела меня сюда. Но о Палерарде в Дорлифе никто не знает и не должен знать. Это их условие. Для дорлифян они лесовики.
– Но ты отдала свою Слезу Суфусу и Сэфэси. Я знаю, что теперь Она у Фэрирэфа. А ты здесь.
– Всё это так, Дэн. Но давай не будем больше об этом.
– Как прикажешь.
– Лучше поешь. Хлебцы из эфсурэля очень вкусные. А я пойду.
– Лэоэли, – остановил её Дэниел, – я увижу тебя сегодня?
Вместо ответа, она оставила ему взгляд колдуньи-зеленоглазки.
